Во мне, глубоко внутри я знаю, чувствую это что-то, трогательное, нежное совсем хрупкое и готовое разрушиться от любого неправильного движения. Но оно настолько большое и весомое, не позволяющее оставить эту громадину без внимания. Сейчас когда он рядом оно растет и ширится, пытаясь поглотить и подчинить меня. Но я сопротивляюсь. Кажется, что во мне что-то долго спало и дремало, а сейчас пытается вылезти наружу и показать себя белому свету, но я отчаянно запихиваю, заталкиваю это обратно, не желая иметь ничего общего с этим.
Сабит приподнимается на локтях, всматриваясь в мое лицо. Мне так страшно. Боже, как мне страшно от понимания, что же я чувствую. Краска стыда жарит щеки.
– Принесу воды, – шепчет Сабит начиная отрываться от меня.
Я понимаю если он сейчас уйдет, нить порвется. Тот купол, что есть сейчас лопнет как мыльный пузырь.
Хватаю его за рубашку, и глазами умоляю не уходить. Он замирает на мгновение, давая мне шанс еще раз все взвесить. Видимо, мой мозг слишком долго был без кислорода, и отделы, отвечающие за критическое и логическое мышление, перестали функционировать, или моя необходимость в человеческом тепле была на максимальном уровне, и я просто позволила случиться этой близости.
Я устроилась боком на полу подложив локоть под голову. Сабит без вопросов улегся за моей спиной, не задевая меня, он замер.
Сейчас мне хотелось, чтобы он прижал меня к себе крепко, тесно, чтобы от этих объятий спирало дыхание, а не от воспоминаний о его брате и бесконечных пытках.
И позволив себя непозволительную наглость и распущенность, нащупав за спиной его руку, перекинула ее через мою талию. Сабит притянул меня к себе.
–Так? – слегка осипшим голосом спросил Сабит. Я согласно кивнула. И мы застыли в этой позе на бесконечное количество секунд.
Сна нет. Лежу тихо. Сабит глубоко и равномерно дышит. Мне очень хочется посмотреть на него. Когда еще у меня будет такая возможность? Разворачиваюсь. Даже сквозь глубокий сон, Сабит чувствует мои движения. Его рука плотнее прижимает меня к теплому боку.
В гулкой тишине я прислушивалась к стуку в его грудной клетке наши сердца не бились в унисон. Гулкие удары, стучали о его ребра, правильно и ритмично. Мое сердце неслось вскачь. Ритм в моей груди дурманил и пьянил.
Это то, что заставляет человека совершать роковые ошибки и делать неправильный выбор. Эти эмоции, туманят разум вынуждая принять неправильную сторону. Они заставляют идти у них на поводу. Они вынуждают человека стать наркоманом, а тот кто дает ощутить этот экстаз, становится твоим дилером. Вот в этом и был для меня весь ужас. Я была перспективным наркоманом и это не самая манящая даль.
Мой дилер лежал рядом и не понимал, чем в данный момент для меня становился.
Я знала что научусь с этим жить. Научусь прятать это в себе, тщательно и глубоко, возможно иногда доставая это сокровище из глубин своей души и любуясь этими радужными гранями. Но об этом не должен знать никто и никогда особенно Сабит. Несколько часов слабости, обернутся для меня неистощимой кровоточащей раной, которую я буду зашивать и разрывать снова и снова. Я была не готова к этой битве, я была слишком слаба.
Коснувшись его лица, кончиками пальцев черчу по мужскому лицу линии. Красивый греческий нос, с горбинкой очевидно, что когда-то был сломан и не единожды. Шрам над левой густой смолистой бровью, глубокий и широкий. Ресницы подрагивают от сновидений. Провожу и по ним. Мягкие, пушистые, плотные я чувствую каждую ресничку, что касается моей кожи. Губу, такие какие и должны быть. Их хотелось касаться. Изучаю их. Обвожу по контуру. Его дыхание щекочет мне пальцы. Веду вниз по колючему подбородку. Горлу. Вижу движение его кадыка. Касаюсь кожи на шеи, где видны крупицы татуировок. Любопытство распирает. Ничтожно маленькие фрагменты рисунков, что видны из под ворота рубахи, не дают полной картины. Передвигаю пальцы чуть в бок. Останавливаюсь на его пульсе. Прижимаю пальцы к вене. Считаю. Пульс все так же ровен и ритмичен, бьется в теле своего господина.
Внезапный стук об косяк дверного проема ванной, пугает меня.
– Господин?! – тревога в голосе Нуртен слышится очень ясно. От неожиданности я вздрагиваю. И хочу убрать руку с кожи Сабита. Но она оказывается прижата мужской ладонью к тому месту, которое я так старательно изучала. Рука Сабита на моей талии сжимается и прижимает к себе. Я не могу развернуться или сделать вид, что не касалась его тела. Нуртен все видела. И сколько она стояла и наблюдала за нами только Богу известно. И я делаю несусветную глупость. Опускаюсь головой на его плечо и без стыда, делаю вид, что сплю.