– Мне не нужно этого обещать. Ты все равно найдешь меня, ведь я очень ценный экземпляр, – двери лифта закрылись, скрыв от меня Сабита.
Вернувшись в спальню я старалась не реветь в голос как обиженное дитя. Ложь и обман, все было предсказуемо. Но брак обманом, не выполненное обещание, которое я записала на диктофон и собственно почему я здесь оказалась, вот это было подло. Отыскав свои вещи в шкафу я оделась в привычные джинсы, свитер и ботинки. Выйдя из спальни столкнулась с Нуртен. Ее губы растянула нервная улыбка и она протянула мне мою куртку и шарф.
– Госпожа, машина вас ожидает.
– Спасибо Нуртен.
Она поджала губы но промолчала. И так же молча проводила меня к входной двери. Нуртен распахнула ее и все же не выдержав нервного молчания, преградила мне дорогу.
– Они друзья детства, не более, – попыталась она защитить Сабита.
– Это не так Нуртен, и ты об этом знаешь, – тихо произнесла я. – И это совсем не важно, ведь он уже женат на мне. Какая разница сколько их будет и кто они, если он лжет в том что касается меня напрямую. Разве я могу ему доверять?
Нуртен отступила в сторону и я оказалась под накрапывающим дождем. Спрятав волосы под шапку, туже затянула шарф. У ворот стоял черный автомобиль с открытой дверью, водитель в черном костюме ожидал меня. Как мило со стороны Сабита позволить мне уйти из его дома, взять его машину и его водителя и … Что? Он думает я покатаюсь пару кругов вокруг и вернусь?
Спустившись по ступеньками, я прошла мимо автомобиля. Выйдя через открытые ворота я скрылась за поворотом.
Город спал, глубокая ночь, только редкие прохожие выплывали из оседающего тумана и моросящего дождя передо мной. Они так же как и я, брели устало, ссутулившись, пытаясь укрыться от ледяных капель и были похожи на мокрых воробьев, что в дождь сидят на качающихся проводах. Мы те, кто в эту ночь, не спал, лавировал как корабли, избегая глубоких луж попадающихся все чаще и искали где остаться на ночлег. Я брела по освещенным улочкам, сама не зная куда. Я и города то не знала, я просто шла, хлюпая по лужам. К усиливавшемуся дождю добавился ледяной ветер с моря, который забирался в самую душу и сбивал с ног. Обида душила и стояла комком в груди. К ней примешалось и чувство обманчиво напоминающее, разочарование, растерянности, испуга. Куда идти и что делать? А также факт, что мне придется вернуться, и ответить за свою самоуверенность, гордость, и вечное желание быть правой в доказывание, что все лгут, покупают и продают. Теперь я не могла поднять руки вверх и сказать что не причем. Сейчас я была в этой истории по самые уши и просто не могла себе позволить отпираться и искать очередные оправдания. Избегая любых обетов, клятв, дружеских связей, столько времени, я в считанные дни повесила на себя обязательства, важность и серьезность которых дойдет до меня чуть позже.
Пальцы на руках замерзли так, что даже рюкзак было сложно держать. Я все шла по улицам и они смешались между собой в одну. В синей темноте мелькнула раскачивающаяся на ветру вывеска с периодически гаснущей надписью «Мотель». Ускорив шаг я быстро добралась до нужного угла и потянула за ручку двери. В лицо ударил теплый воздух и запах домашней еды. Из-за стойки встал пожилой, лысеющий, но с густой бородой и достаточно полноватый мужчина.
ГЛАВА 16 ТАЛИ
Город спал. Глубокая ночь, только редкие прохожие выплывали из оседающего тумана и моросящего дождя передо мной. Они так же как и я, брели устало, ссутулившись, пытаясь укрыться от ледяных капель и были похожи на мокрых воробьев, что в дождь сидят на качающихся проводах. Мы те, кто в эту ночь, не спал, лавировал как корабли, избегая глубоких луж попадающихся все чаще и искали где остаться на ночлег. Я брела по освещенным улочкам, сама не зная куда. Я и города то не знала. Я просто шла, хлюпая по лужам. К усиливавшемуся дождю добавился ледяной ветер с моря, который забирался в самую душу и сбивал с ног. Обида душила и стояла комком в груди. К ней примешалось и чувство напоминающее, разочарование, растерянность и испуг. Куда идти и что делать?
И факт, что мне придется вернуться, и ответить за свою самоуверенность, гордость, и вечное желание быть правой в доказывание, что все лгут, покупают и продают, больнее всего бил по самолюбию. Теперь я не могла поднять руки вверх и сказать, что я не причем. Сейчас, я была в этой истории по самые уши и просто не могла себе позволить отпираться и искать очередные оправдания. Избегая любых обетов, клятв, дружеских связей, столько времени, я в считанные дни повесила на себя обязательства, важность и серьезность которых, дойдет до меня чуть позже.