Пальцы на руках замерзли так, что даже рюкзак было сложно держать. Я все шла по улицам и они смешались между собой в одну. В синей темноте мелькнула раскачивающаяся на ветру вывеска с периодически гаснущей надписью «Мотель». Ускорив шаг я быстро добралась до нужного угла и потянула за ручку двери. В лицо ударил теплый воздух и запах домашней еды. Из-за стойки встал пожилой, лысеющий, но с густой бородой и достаточно полноватый мужчина.
– Здравствуйте, – я попыталась улыбнуться, но лицо замерзло.
– Добрый вечер, если с добром пожаловали, – прохрипел мужчина. – Вам номер?
– Да, номер, если можно.
– Оплата вперед, – брезгливо отметил он. И я поняла что местной валюты у меня ни треллони в кармане. Открыв рот, чтобы объясниться о затруднительном финансовом положении, меня остановил мягкий женский голос.
– Хаким? – передо мной возникла из темноты, пожилая женщина. – И давно твое сердце стало таким черствым? Полагаю что с возрастом. Посмотри на девочку. Она совсем замерзла и промокла. Ты видел что творится за порогом, а если бы это была наша дочь?! Лучше бы предложил ребенку кружку горячего чая! Бессовестный старик! Выдай ключи от мансардной комнаты, – отчитала она старика на одном дыхании и одарила меня теплой и дружелюбной улыбкой.
– Спасибо большое, – благодарила я женщину, как могла пока мои зубы стучали друг об дружку. – Я расплачусь сполна, – уверяла я ее. Ведь я знала что, обязательно что- нибудь придумаю. Взяв меня под локоть она похлопала мокрую ткань пуховика и со вздохом сказала:
– Ох, я и не сомневаюсь детка, – отмахнулась она от моих уверений. – Идем снимем с тебя это мокрое тряпье, отогреем и напоим чаем.
Хаким что - то ворчал, но перечить своей обожаемой, как потом выяснилось жене не стал. Не очень большой постоялый дом с мансардной крышей, высотой в три этажа, предлагал комнаты под временное жилье или долгосрочную аренду. На каждом этаже по 3 квартиры и мансарда, куда и привела меня хозяйка дома, по скрипучим ступеням по пути рассказывая короткую историю их жилья. Уютная комната с косыми потолками, вместившая в себя кровать-топчан у стены со множеством разноцветных, разных форм и размеров, подушек, однотонных, пестрых, ярких, создающие особый уголок в этой комнате, напоминающий буйство цветение заморских растений, напоминающих лето, которое я не видела уже очень давно. Маленький письменный столик, над ним книжные полки, между кроватью и столом окно и печка от которой исходило тепло. Через стеклянное окошко в печи виднелся пляшущий, ласковый кросно-оранжевый огонь.
– Не шикарный номер в отеле, но чисто и уютно, – для чего-то отметила женщина.
– Спасибо вам большое.
– Было бы за что. Снимай с себя всю эту сырость. А я найду что-нибудь для тебя сухое, – сказала она и удалилась, оставив меня одну. Развесив сырые вещи сушиться я замоталась в одеяло и села ближе к печке, вытянув перед собой озябшие и плохо гнущиеся пальцы. Тепло расползалось медленно по телу забирая холод и темноту мои щеки уже начали пылать от жара и сидеть так рядом с огнем становилось нестерпимо.
Окно в раме задрожало от ветра усиливающего свои порывы, он бросал на стекло новые брызги дождя, что скатывались и замирали на середине, покрываясь тонкой ледяной коркой.
– Ну вот. Посмотри что я нашла, – войдя в комнату с широкой улыбкой обрадовала меня женщина. – Брюки, теплую рубаху, вязанную жилетку, носки и тапочки. Переодевайся и спускайся, я заварю чай и сделаю тебе бутерброд.
– Спасибо.
– Это вещи нашей дочки. Она недавно вышла замуж и уехала в горную деревню к мужу. Мы очень скучаем, – она замолчала, словно погрузилась в воспоминания, а после грустно улыбнулась. – Переодевайся, я буду тебя ждать.
Она вышла и плотно закрыла за собой дверь, проводив взглядом ее тонкую фигурку, я неожиданно для себя я обронила горячую слезу. Рана на сердце этой женщины еще слишком свежа и я видела, как она страдает. Вещи приятно пахли они были теплыми и сухими. Спустившись вниз где меня и дожидалась женщина, я смущенно похлопала себя по ногам.
– Село как нужно.
– Идем, – позвала она меня за собой. Мы вошли в гостиную. – Садись в кресло, – предложила моя спутница. Как только я в нем оказалась, меня накрыли пледом и вручили кружку ароматного чая. – Как тебя зовут? – спросила она, усевшись напротив.
– Тали, – выдавила я из себя робко.
– Полное Талие? – уточнила она. Я кивнула. – Редкое в наших краях имя. А меня зовут Гезле, а тот вредный старик мой муж, Хаким. Это ты уже знаешь. Ты на него не обижайся. Он стал слишком стар и забыл, как это быть молодым, – улыбнулась Гезле. – Расскажешь мне, что у тебя случилось Тали? – я опустила глаза в кружку. – Нет? Ну ничего. Тогда я расскажу о нас. Если ты не против? Просыпаемся мы рано, это связано не с работой, а с возрастом. Боимся проспать что-то важное, – засмеялась она так звонко, словно юная девушка.