– Госпожа, – Мехмет появился из темноты с раскрытым зонтом. – Мы вас отвезем.
– Я…– вытерев слезы, прокашлялась. – Спасибо.
Машина стояла припаркованная у обочины, Мехмет открыл для меня дверь и предложил руку, которую я приняла и села в машину. За рулем сидел, если я правильно помнила Умар, младший брат Мехмета.
Мехмет сел рядом с ним и протянул мне носовой платок.
– Спасибо, – почти одними губами прошептала я. Машина ехала плавно и неторопливо и я все крутила фразу Сабита “Я позвоню”. Он не знает что у меня нет телефона? Но он и не спрашивал ни разу про него. Ему настолько безразлична я? Тогда что же было в его спальне и вчера после ужина с его отцом? Это было вчера, а мне кажется целая жизнь прошла. Мне смертельно хотелось закурить.
– У вас есть сигареты? – придвинувшись ближе на сидении спросила я.
– Мы не курим, – ответил Мехмет. – Нам нельзя курить.
– Ну, да! Конечно нельзя. Глупый вопрос, – я откинулась обратно на сидение.
– Что вы предпочитаете?
– Макинтош Блэк.
Машина притормозила у длинной линейки ярких витрин и Мехмет вышел из машины. Я не ожидала что он пойдет искать мне сигареты. Он заходит в магазин и вернувшись к машине спустя считанные минуты, молча протягивает мне черную, матовую пачку. Открыв окно, я в предвкушении вскрыла пачку и прошлась пальцами по черной бумаге тонких сигарет. Нервные клетки кричали во мне требуя своего наркотика. А я не получала его уже несколько недель. Не вдыхала сладковато горький вкус табака, даже зажигалку в руки не брала чтобы просто пощелкать крышкой. Огромный прогресс и кажется, сегодня мой внутренний сосуд переполняется. Вынув из рюкзака зажигалку Изи я прикурила и глубоко затянулась. Дым скользнул в мой рот и горло и задержав его в легких на секунды я выдохнула ароматную струйку белого тумана. Для Изи курить было сродни театральному представлению и он учил меня делать это правильно. Не спеша затягиваться, вдыхать аромат только-только затлевший папиросной бумаги, слушать как шелестят сухие листья табака от затяжки. Чувствовать, как от этого процесса ты расслабляешься и отпускаешь напряжение. Сегодня я впервые ощутила те эмоции, которые мне раньше описывал Изи я их поняла.
Магазин чернел безжизненными витринами и я наконец-то вышла из машины, сжимая в руке пачку сигарет.
– Вы будете здесь? – спросила я у Мехмета открывшего мне дверь.
– Да, мы всегда будем рядом.
– Может быть кофе или чай?
– Не утруждайтесь, Госпожа.
– Мне не сложно, сделаю хоть что-то полезное, – улыбнулась я. Мехмет отказался и пожелал мне спокойной ночи.
Я всегда знала, что без любви проще или без глубоких чувств. Тебя ничего не держит, ты свободен. И у меня был шанс стать свободной, если сейчас я выключу чувства к Сабиту, я смогу играть в его игру, которая была слишком кровопролитная и жестокая. Мне необходимо нарастить панцирь, сквозь который ничего не будет проникать, даже солнечный свет.
В книжном магазине я жила в крошечной комнате смежной с кухней. Кухня с большой дровяной печью на кривых ногах имела маленький задний двор и чтобы любоваться звездным небом мне и нужно то было открыть узкие стеклянные двери. Поставив чайник на плиту и открыв настежь двери во двор, я закуталась в плед и подперев дверной косяк плечом, наблюдала за пожухлой травой.
Заварив кофе и усевшись за регистрационные книги, пометки и записи для завтрашнего рабочего дня, я упорно продолжала терзать себя за излишнюю слабость и расхлябанность. Я будто отошла от основной цели и забыла, для чего изначально я сюда приехала.
Я ждала около недели, что двери магазина откроются и там будет Сабит, а не очередной клиент Миркуцио. И с каждым днем глупое сердце ждало его появления все яростней, а я злилась на Сабита за призрачную надежду, в которую он меня облачил, как в кружевное платье и теперь я осталась в лохмотьях. Чем мне прикрыть наготу своей души? Чем закрыть дыры в груди пропускающие ледяной северный ветер?
Курить у печки с открытыми дверями на задний двор стало моей привычкой. Ночи стали холодней, сигарет выкуривалось все больше, а легче не становилось. Незаметно, безобидная привычка, переросла в ритуал, которого я стала ждать. Я ждала этого часа. Я закрываю дверь на ключ и провожаю взглядом машину охраны, выключаю гудящие лампы и погружаю книжные закоулки в немую темноту и окунаюсь в свои терзания со всей оттадечей. Чайник засвистит в такт потрескиванию огня в печки, я закутаюсь в плед, открыв настежь двери, впущу ещё осенний но по зимнему холодный и колючий ветер, буду смотреть на звезды, курить и пить чашку за чашкой. Злость отступала и на ее место приходила тоска жестока ломая мой хребет пополам. Кажется, это конец.