На этот раз не было никаких отрицательных эмоций. Появилось чувство насыщения, глубокого примитивного удовлетворения, так что я почти забыла о том, что вливаю в свое тело человеческую кровь. Не было ни опьянения, ни головокружения. Похоже, мое тело смирилось с тем, что едва начал принимать мой мозг, несмотря на все, что я говорила отцу, Этану и самой себе.
Я стала вампиром Кадогана.
Нет. Просто вампиром. Независимо от принадлежности к Дому, независимо от своего положения, несмотря на то, что я не брожу по ночам среди могил, что не умею летать (по крайней мере, я не думаю, что умею, — не пробовала), что не съеживаюсь при виде распятия, висевшего над зеркалом в ванной комнате. Несмотря на то, что я ем чеснок, отражаюсь в зеркале и могу кое-как пережить день, хотя чувствую себя не слишком бодро.
Да, я не такой вампир, каким его представляет Голливуд. Я сильно отличаюсь от этого образа. Я просто сильнее. Быстрее. Проворнее. У меня просто есть аллергия на солнечные лучи. И способность к регенерации. Мне нравится вкус гемоглобина. У меня появилось несколько новых друзей, новая работа, босс, которого я старательно избегаю, а моя кожа стала значительно бледнее. Я научилась держать меч, постигла азы боевых искусств, чудом избежала смерти и открыла для себя совершенно незнакомую сторону Города ветров. Я чувствую магию, ощущаю энергию, протекающую по туннелям, дублирующим речные протоки. Я могу мысленно слышать голос Этана, я видела магические разряды, испускаемые провинившимся волшебником, и, благодаря тому же волшебнику, лишилась своей лучшей подруги и соседки (так же как и жилья).
После всех этих изменений и потрясений что мне оставалось делать? Стать стражем Дома Кадогана, взять в руки оружие и защищать Дом, в верности которому я поклялась.
Я поднялась с пола, выбросила опустевший медицинский пакет, вытерла рукой губы и уставилась в непроглядную темень за кухонным окном.
Сегодня мой двадцать восьмой день рождения.
Я выгляжу на двадцать семь, и ни днем больше.
Намереваясь как следует воспользоваться своим выходным, я приняла душ, переоделась и закрылась в спальне. Там я уселась, в джинсах, поверх одеяла и открыла поэму Алджернона Суинберна «Тристрам из Лайонесса». Это произведение не входило в рамки моей диссертации, поскольку Суинберн написал свою версию «Тристана и Изольды» много позже интересовавшего меня Средневековья, но, несмотря на трагический конец, оно привлекало меня снова и снова. Я читала и перечитывала прелюдию, оду Суинберна, посвященную родству душ известных истории любовников, его оду самой любви:
…И каждый новый акт любви, и новая страсть
Обожествляют красоту и тело,
Зажигают тело духовным светом и огнем,
Который освещает жизнь ярче, чем луна в ночи;
Любовь — мирское воплощение человеческой души
И заключенный в теле дух, сокрытый у источника дыханья;
Любовь дает гармонию двум жизням;
Любовь есть кровь, текущая по венам времени.
Огонь. Свет. Кровь. Вены времени. Никогда еще эти слова не были полны такого глубокого смысла, как сейчас. Контекст определенно имеет огромное значение.
Я сидела и вчитывалась в текст, наслаждаясь метафорами, как вдруг в комнату кто-то постучал. Дверь открылась, и на пороге возникла Линдси.
— Так вот где таинственный страж Кадогана проводит свое свободное время?
Линдси пришла в джинсах и черной футболке, оба запястья обхватывали широкие кожаные напульсники, а светлые волосы были стянуты в конский хвост. Она вошла в комнату и осмотрелась:
— Насколько я понимаю, у кого-то сегодня день рождения.
Я закрыла книгу.
— А разве ты не работаешь этой ночью?
Линдси пожала плечами:
— Я поменялась с Джульеттой. Эта девчонка помешалась на оружии и даже спит с мечом. Она с радостью согласилась подежурить.
Я кивнула. За несколько дней знакомства у меня сложилось о ней такое же впечатление. На первый взгляд она казалась невинной девушкой, но всегда была готова к бою.
— Что привело тебя ко мне?
— Твой день рождения, подружка. Вечеринка ждет.
Я прищурилась:
— Какая вечеринка?
Она поманила меня пальцем и вышла в коридор. Мне стало любопытно. Отложив книгу, я погасила лампу, выбралась из постели и последовала за Линдси. Она бегом спустилась вниз, распахнула дверь гостиной, и я вмиг оказалась в дружеской компании. Меня встретила Мэллори, придерживаемая за талию Катчером. Джефф улыбался во весь рот и вертел в руках обернутую серебристой бумагой коробку.
Мэллори шагнула вперед и протянула ко мне руки:
— С днем рождения, наша маленькая вампирочка!