– Ням! Давно свежего мяса не было, – в полете схватив кокон с человеком, размотав верхнюю часть тела от паутины и откусив голову, сказала жадно девка. – Кровь. Свежая кровь.
Суккуб без особого интереса выкинул недоеденное тело, резко прыгая с одной паутины на другую, стремясь быстрее схватить меня. Зрачки глаз кровавого цвета вращались в разные стороны, как ветряная мельница. Я же все летела вверх, как комета, собирая кожей паутину, постепенно заволакивающую тело. Еще чуть-чуть и я стану мумией. Магия не работала, поэтому паника овладела разумом. Казалось, что больше нет выхода. Однако, в голове промелькнула мысль: есть некий Ханг. Тогда собрав осколки памяти, на мгновение потерявшиеся где-то в голове, стали собираться в единую картину. Как я могла забыть, что несколько минут назад мужчина с рыжими небрежными волосами сказал, что убьет меня с помощью тьмы, хранящейся в сердце? Однако, не помню, чтобы такая картина всплывала в голове. Может, это чьи-то другие воспоминания? Получается, это всего лишь мираж? Или что-то ненастоящее с примесью реального?
Развернувшись резко к пауку, который успел нагнать, посмотрела прямо в глаза суккубу. Столкнувшись лицом к лицу, приложила все пять пальцев правой руки ко лбу монстра в форме пятиконечной фигуры и вошла в его сознание. Может быть, так получиться узнать, как выбраться из этого места. К сожалению, предположение было слишком позитивным в отличие от того, что увидела потом. На том месте, где я прикоснулась, загорелась синяя звезда. Монстра парализовало. А мое сознание перешло в другое измерение. В измерение, где хранятся воспоминания.
Проносясь мимо старинных песочных часов, я оказалась возле того же дома, только более нового и светлого. Даже было небо, росла трава, пели птицы. И архитектура принадлежала больше к восточному стилю. В пруду плавали кувшинки, периодически пуская кольца на воде. Водомерки то и дело перескакивали с одного бутона на другой, нервно вращая глазами. В воде отражалось золотое солнце, которое нижним краем касалось уже горизонта. Ветер нежно обволакивал кроны деревьев, аккуратно срывая листья, после чего клал их на траву, укрывая зеленым бархатом. Это значило, что листья уже не вернуться обратно к истоку своей жизни, став полноценными владельцами собственной жизни.
Возле пруда стоял небольшой храм, который больше напоминал беседку так, как стен практически не было, а только крыша и расписные столбы. На краю крыши звенели традиционные китайские колокольчики, на которых периодически играл ветер в перерыве заботы о листьях. Дым, который исходил от благовоний, что были подожжены в столь светлое время суток, расстилался по лесенке и затмевал блики на воде. Посередине храма стояло несколько каменных культов с китайскими иероглифами, на которые были нанесены молитвы и имена божеств и родственников. Можно сказать, что эти плиты служили своеобразной границей между живыми людьми и параллельным миром. Миром усопших. Тишину и благодать нарушало гудение, которое исходило от старого мужчины в цзифу (китайская народная одежда, надеваемая при жертвенных обрядах). Человек с длинными седыми волосами, убранными в хвостик и связанными черной лентой, сидел на коленях и кланялся, произнося что-то на родном языке. После многократных повторений, старец встал, поклонившись еще раз, поправил длинную бороду, широко улыбнулся и распахнул руки для объятий.
– Лиу Хенг, – ловя лысого мальчика в похожей одежде, бодро и счастливо произнес старец.
– Учитель Вейж, ребята сказали, что сегодня я должен помогать с уборкой. Но я не хочу! – прыгая на месте и размахивая руками, жаловался Лиу. Старец улыбнулся, а потом резко стукнул палкой мальчика по лбу, сменив довольное выражение лица на строгое.
– Ай! Больно! Почему опять я должен!? – потерев лоб и прищурившись, воскликнул Лиу, касаясь иногда пальцами правой руки воздуха, словно играя на фортепиано. Учитель ухмыльнулся и ударил Лиу по правой руке, резко присев и сбив мальца с ног потоками воздуха.