– Умоляю! Верните мать обратно в мир живых.
Жница покачала головой, развернулась и разочарованно сказала:
– Души мало… У меня их чересчур теперь много. Не зови меня больше.
Тоириса прикоснулась указательным пальцем до воронки, после чего вода упала вниз, а ветер прекратил разрывать и уничтожать все на своем пути. Казалось, что ничего уже не могло шокировать мальчика. Однако, органы, валяющиеся по всему саду, заставили ноги Хенга подкоситься.
– Что…? Что это такое…? – обливаясь холодным потом, спросил непонимающе парень.
– Плата за то, что призвал меня, – разводя руками, довольно сказала Тоириса, подцепив ногтем сердце с травы и медленно поднося орган ко рту.
– Я спрашиваю: что это?! – закричал Лиу, собрав руки в кулаки.
Посмотрев без особого интереса на мальчика, женщина покачала сердце на ногте, затем резко подкинула и заглотила. Затем облизалась, улыбнулась и ехидно произнесла:
– Все, чем окрашена земля, это плоть людей, что проживали в этом храме.
Зрачки мальчика расширились, а волосы побелели. Вокруг все было слишком ярким для умиротворенной природы, что была раньше.
– Хенг…, Хенг…, – послышался хриплый стон возле пруда, зовущий мальца. Переведя взгляд в ту сторону, откуда доносился голос, Лиу затаил дыхание. Возле увядающих кувшинок лежал учитель, чьи ноги оторвало ветром. Едва дыша, Вейж протянул дрожащую руку, подзывая ребенка к себе.
– Подойди… Подойди, Ханг…, – маня слабыми пальцами, умолял старик. Тоириса ухмыльнулась и резким движением переместилась к Вейжу, сдавив горло корявыми пальцами и перекрыв кислород.
– Не трогай его!!! – крикнул Лиу, пытаясь успеть спасти дорогого человека. Однако, увидев отчаяние на лице парня, жнеца улыбнулась и проткнула ногтями шею учителя, из которой хлынула кровь. Глаза старика смиренно опустились, а на губах застыли слова:
– Хенг не становись Хангом. А если собьешься с пути, то дева с добрым сердцем исцелит твою душу.
После чего тело обмякло, и человек перенесся из этого мира в мир душ.
– Видел? Теперь понимаешь, что такое настоящее отчаяние? Твоя жизнь была спокойным и прозрачным ручьем, который размеренно тек в одном направлении. Ценил бы жизнь и то, что дали святоши, не умерли жители храма. Ты спрашивал, что нужно мне. Отвечу: не душа, а боль в глазах юного сердца. Хочу, чтобы каждый на Земле испытал это чувство. Чтобы жнецам не приходилось обманными путями рыскать в прогнившем человеческом мире смердящие от чистоты сердца. Именно отчаяние будет подкармливать революцию в Мире Мертвых. Пророчество богов и титанов о падении Люцифера – давно совершено. Образовав воронку из кругов Ада, владыка заснул. Но что будет, если его пробудить? Два Мира смешаются, и произойдет перестройка Вселенной. Баланс и гармония исчезнут. Наступит время похлеще Конца Света. Это будет конец Вселенной и создание Темной Вечности. Поэтому Хенг станет моим слугой, которому дам имя Ханг.
Потом женщина взмахнула рукой, сняла повязку с глаз, которые были настолько уродливыми, что даже не опишешь, и посмотрела в застывшие от безумного горя глаза мальчика. Тоириса достала из-под мантии иглу и коснулась лба Ханга, проткнув кожу насквозь. Затем извлекла иглу и в воздухе нарисовала символ, похожий на букву «Р», только острую. Это была древнескандинавская руна, имеющая значение «шип» и «черт» (purisaz). Руна засветилась красным цветом, а потом превратилась в дымку аналогичного цвета и вползла в дыру, оставшуюся от иглы во лбу Ханга.
Внезапно, моя голова резко заболела. Начались какие-то помехи перед глазами, и появился шум. Сдавив виски, я стала часто дышать и глотать воздух. Было ощущение, что я потеряла концентрацию и сбилась с цели. Цель даже забыла. Какая цель была? Куда пропал воздух? Наступила паника от незнания и растерянности.
С каждой секундой нарастали крики, исходившие непонятно откуда. А тьма окрашивалась в алый и желтый цвета. Становилось тепло, а потом горячо. Почувствовался запах паленого, скорее костра. Все четче и четче слышались плачь большого количества людей и щелчки. Даже сказала бы, звук доносился, как от шлепков по человеческой коже.
Через мгновение я увидела большую воронку, похожую на огромную яму. Только у этой было много уровней. А на краю, перед обрывом, стояло в ряд около пятидесяти тысяч человек, за которыми стояли непонятные монстры, похожие на демонов. Над воронкой парила чернокрылая летучая мышь и то и дело поднимала лапу то вверх, то вниз. Это были команды, которые исполняли демоны: когда опускалась когтистая лапа, эти твари били до изнеможения людей черными плетьми, которые были охвачены огнем. С улыбкой на… изорванных губищах, монстры с удовольствием оставляли глубокие шрамы на потных и грязных от запекшейся крови спинах людей, которые уже тихо стонали. Кто привык к каждодневной боли, тот даже не плакал и не просил о помощи. Эти люди стали бездушными и отчаявшимися существами. Люди, что сопротивлялись и боролись за жизнь, у которых было сильное сердце, гневно ругались на демонов и пытались ударить. В ответ лишь получались еще более жестокие удары плетьми. Среди «новобранцев» я узнала Ханга, который молчаливо принимал удары и равнодушно смотрел на таких же детей. Скулы и само лицо стали совершенно другими: более острыми и мужественными.