Красное кружево доползло до коры головного мозга, заставив атрофироваться извилины. Память стала резко стираться, а сердце наполняться необъяснимой ненавистью. Хотелось так завизжать от боли, насколько возможно. А потом проткнуть душу кинжалом и умереть, дабы не чувствовать дыру в душе. Однако, как и в ящике Пандоры, на дне осталось самое прекрасное чувство – надежда. Плевать, насколько больно думать о предательстве. Подумаешь, человек послушался того, кто владеет его душой. Но что насчет сердца? Да, сердце Сантери тоже запечатано. Запечатано, но не вырезано.
Прикоснувшись к груди, я почувствовала сильное сердцебиение и приятное тепло, которое разливалось внутри, грея душу, тело и кончики пальцев.
– Пламя любви намного сильнее, чем пламя пустоты и разрушения, – освободившись от немощи и прикоснувшись ладонью маски женщины, сказала я. Затем пальцы запульсировали, загоревшись черным пламенем, и маска расплавилась. Небо потрескалось, как и весь окружающий пейзаж.
– Наконец! Мива! – сбрасывая осколки лжекартины, обеспокоенно крикнул Ивер, протянув руку и помогая выйти из куба. Оказывается, Ханья и подручные маски запечатали меня в ином измерении, когда летали по кругу и вытягивали память, создав точную копию окружающей среды.
– Это было опасно, – тихо зашуршал знакомый спокойный голос рядом. Перепрыгнув через разбитый порог куба и выйдя наружу, увидела парня с фиолетовыми волосами и серыми глазами, одетого, как ниндзя.
– Деон?! – выпучив глаза, выпалила я.
Грей поклонился. Поняв смятение, которое явно выражало мое лицо, Ивер постарался объяснить:
– Как я говорил, в этом мире только два существа умеют телепортироваться, используя «зеркальный мост». Это демон Ханья и Деон Грей, который увидел данного демона однажды. Она приходит тогда, когда чувствует огромное скопление ярости и прочих негативных чувств, чтобы совратить душу. Мать, точнее хозяйка, Грея была жрицей в храме, которая славилась своей чистой душой и даром исцеления.
Деон показал рукой Райлю, что продолжит сам.
– Сора-сан была не просто жрицей, а жрецом. Жрецы являются посредниками между богами и людьми, а жрицы еще должны охранять культ и передавать знания, обучать искусству целительства. Госпожа приютила меня в храме, который подчинялся богу ветра Фуджину, когда мне было всего шесть лет. Родители отказались и продали меня в рабство. Госпожа Сора, которая покупала на рынке овощи, увидела, как избивают голодранца. Забрав к себе, Сора-сан долго не могла управиться со взрывным характером маленького и неотесанного мальчика, который не знал, что такое этикет, культура, манеры и речь. Но сердце хранительницы храма было таким чистым, что даже грязный и злой разбойник смог поверить в существовании добра и справедливости. Обучив письму, речи, боевому искусству «кобудо» и этикету, Сора-сама однажды сказала, что готова представить меня богам и даровать чудесную технику. Незадолго до этого, в храм Фуджин ходил красивый и богатый юноша, похожий на Аматэрасу, будь она в мужском обличии. Госпожа сразу привлекла Хироки-сана своею красотой, манерами, умом и чистотой. Однако, не только Хироки-кун желал Сору-сан, но и все мужчины городка, которые готовы были предать своих жен в любой момент ради сладкого вкуса губ жрицы. Но Сора-сама любила только одного мужчину в той жизни – Ками-саму. То есть Бога. Именно ему госпожа отдала все годы прекрасной и цветущей юности, излучая свет снаружи и изнутри. Кто бы мог подумать, что ёкай, помогавший Хироки-сану и изменивший его облик и ауру, приближенную к Богу, заставит девушку заблудиться и принять столь сомнительный факт. Однажды, госпожа Сора сказала, чтобы я отправлялся на гору Макото и готовился к обряду, начав размещать ритуальные предметы по порядку. Для этого нужно было еще посидеть под прохладной водой и освободить ум. Переночевать в поле, слушая лишь ветер. Сжечь на бумаге страхи и горести, застрявшие в голове. Все это указывало на то, что будущее должно быть позади, заставляя людей наслаждаться картинами настоящего. И сердце подсказывало, что нужно, как телохранителю и верному пажу, быть с миледи и защищать, во что бы то ни стало. Даже, если дело касается знаний. Сора-сан настояла, отправив меня на важное задание. Однако, зря. К тому же не только у госпожи была тайна. В ту ночь, когда я постигал холод и прохладу водопада, очищая мысли, из воды вышла обнаженная дева, которая плескалась в воде при лунном свете. Это была Ханья, которая приняла женское обличие. Приблизившись ко мне, Ханья начала шептать страстные слова в ухо, заставляя желать любви и похоти. Но душа и мысли сопротивлялись, ибо Сора-сама предупреждала, что если открою глаза, то боги отвернуться и никогда не примут слабого духом человека. Разозлившись, Ханья развернулась и пошла в сторону леса, язвительно воскликнув, что чистая душа жрицы храма Фуджин стала самой грязной. Прогремел гром и полил дождь. Холодная вода становилась горячей. Голос в голове крикнул, что нужно бежать к Соре-сан и спасти ее. Резко рванув с места, на всех порах я помчался к храму, не жалея босых ног и стирая пятки в кровь. Подбежав к длинной лестнице, ведущей в храм, увидел огромное количество народа, который стоял с факелами и ножами. Спросив, что происходит у мужчины, понял, что госпожа в опасности. Сора-сан отдала свою чистоту Хироки-сану, восприняв его за Ками-саму, который пожелал ребенка от жрицы. Ёкай, помогавший Хироки совратить госпожу, убил мужчину, перерезав горло и поглотил душу Соры… Но самое страшное зрелище я увидел собственными глазами, когда ворвался в опочивальню Соры: в тело госпожи вселился демон, разрушавший ее плоть. Тело Соры не было крепким, поэтому сила ёкая убивала ее, заставляя воспламеняться. Ёкаем оказалась Ханья, которая стала довольно и мерзко смеяться, раздиравшая когтями нежную кожу хозяйки. Тогда и пробудилась сила некромага и тайная сила потомков храма Фуджин. «Зеркальный мост» могут создавать лишь те, кто пережил самую страшную боль в своей жизни, и кто может заставить душу подчиниться разуму, а силу – душе. К тому же, боги, правда, темные, приняли меня и помогли прочитать манускрипты на свитке, который спрятала в подвале сгоревшего храма Сора на тот случай, если пойдет что-то не так.