Передав позицию опытному бойцу, я смог выскочить из общей свалки и оценить обстановку. Несмотря на обилие крови и разбитых лиц, со стороны наша драка больше напоминала цирковое шоу. Кучка уродцев, лупящих друг-друга тощими дрищавыми конечностями. Посреди поля билась пара львов, остальные же прыгали голодными гиенами, норовя урвать кусок случайного мяса. У нас даже появились зрители: старшекурсники и другие неофиты, временно лишенные крова из-за тараканьей экспансии. Они нагло расселись по обеим сторонам от здания и принялись наблюдать за нашей "беседой", выкрикивая лозунги и ругательства. Между ними сновал предприимчивый Майк — похоже, он успел организовать тотализатор и теперь принимал ставки.
Прежде чем вернуться в партер, я успел заметить, что главная звезда не принимает участие в премьере! Ублюдок Майли, прятался за деревом, позорно трясясь от страха. Я осторожно двинулся в обход боевых позиций, намереваясь уделить ему должное внимание, но на моём пути неожиданно возник неуемный Ричи. Ущербный идиот решил открыть на меня охоту! На что он вообще рассчитывал? Будь я в форме, он бы отправился в нокаут в первую же минуту боя. Но в текущих условиях, я был крайне ограничен в своих возможностях и двигался как ленивая черепаха. Усталость и низкий пранофон давали о себе знать. Я слишком привык, что любая схватка должна оканчиваться неизбежной смертью оппонента и мне приходилось себя сдерживать. Жаль нельзя просто воткнуть нож в глазницу этой мрази. Мизерикорд в моем сапоге буквально плакал от досады, истекая горькьми слезами.
Обмен ударами не принес желаемого результата, Ричи смог уклониться, а я получил рассечение брови. Кровь мигом залила глаз, сильно сузив мне угол обзора. Всё шло к тому, что мне придется воспользоваться холодным оружием. Однако ситуация разрешилась иным образом.
— Так-так-так, вижу вам всё неймется! — точно гигантский кладбищенский ворон, Стейлон выпрыгнул из окна пятого этажа и быстро спланировал на землю. Я отвлёкся на его фееричное появление и это стало моей фатальной ошибкой!
Ублюдок Ричи немедленно воспользовался случаем — его кулак влетел в мой висок и я рухнул на землю, лишенный сознания.
Глава 10. Наказание
Нас унижали, да, но мы не униженные. Униженные — другие, те, кто надругался над нами.
Эрих Мария Ремарк
Мелкие капли холодной воды, одна за другой ударяли мне в голову, будто хотели проточить в ней дыру. Назойливая влага разбивалась о мой лоб и скапливалась в глазницах, норовя проникнуть внутрь и затопить мозг. От постоянной долбежки в ушах звенело, а мысли путались. В книгах Агеона я читал, что есть подобная пытка: человека заживо закапывают в яму, так что бы он не мог пошевелить и пальцем. На поверхности остаётся одна голова. Сверху подвешивают крупную емкость из которой медленно капает вода. На первый взгляд — ничего страшного, но уже после суток такого действа "испытуемые" буквально сходили с ума и были готовы признаться в свершении любых преступлений. Неужели и здесь такое практикуют? По спине пробежала армия мурашек и я, наконец, пришел в себя.
С трудом разлепив глаза, я поднялся на локтях и не понял, где нахожусь: вокруг было темно, как в могиле. Однако руки были свободны, и ничто не стесняло мои движения. Пахло ржавчиной, сырой землей и…подгнившим картофелем.
— Как я здесь оказался? — полуосознанно пробормотал я.
— О, ты очнулся? — из темноты послышался металлический скрип и голос Вейна.
— Что это за место? Где мы? — спросил я.
— Карцер, Стейлон решил, что нам нужно остудить пыл и посадил всех участников драки в камеру, что под институтом, — меланхолично ответил мой сосед.
— И надолго? — вздохнул я.
— А Идрис его знает, вроде как до утра. Но вдруг специально обманул, чтобы мы помучились? — ответил он.
— Этот может, не человек, а сущий демон! — откуда-то слева прозвучал незнакомый сиплый голос.
— Прекрасно, а я даже поужинать не успел…
Встав в полный рост, я неожиданно ударился головой о низкий потолок. Глухо зазвенел металл. Пол подо мной заходил ходуном. Не удержав равновесие, я упал на колени и вновь ударился головой о что-то шершавое и металлическое. Послышался чей-то мерзкий шакалий смех.
— Мы в клетках, подвешенных к потолку, — заботливо сообщил Вейн. — Размяться не получится.
Вместе с болью от удара, вернулось ощущение общей слабости. В желудке засосало от голода, в груди — от недостатка праны. В голове разлился предобморочный туман. Прекрасно! Только помереть и не хватало для завершения этого чудесного дня.