— А Вайзир-то надеялся… Аха-ха-ха-ха!..
Тварь зашлась в приступе надрывного громового хохота. Оно хохотало и хохотало. Хохотало так, что не то, что древние стеклопакеты окон, кажется, даже стены и пол под ногами Вестника начали вибрировать. Смех прервался хриплым кашлем и мокротным бульканьем. Чудовище ещё несколько раз всхрапнуло и сдохло.
Ошеломлённый Райан почувствовал, понял это совершенно точно. Он стоял оглушённый и не мог решить, как на это реагировать. Как вообще на всё это реагировать?! Так. Прочь. Всё прочь. Сейчас нужно собраться и начать делать то, за чем он пришёл. Остальное потом.
Глава 12-2
2
Муссон, нагоняющий, духоту трепал ветви сухих деревьев. В их ущербной тени сидел эльф, прислонившись спиной к жёсткому стволу. Рядом лежал гитарный чехол. Несмотря на духоту, барда знобило. Не помогало даже накинутое поверх одежды шерстяное покрывало, в которое он был закутан по самую шею. Саламар отрешённым взглядом следил за стаей некрофагов, кружащей где-то далеко в стороне. Но бард точно знал, что кружат они над посёлком Бани.
Тут тоже кружилось несколько десятков, выглядывающих, чем бы поживиться. Но поживиться здесь им было нечем. В этом старом парке, расположенном почти у самого побережья Эсторского моря, образовалось несколько холмиков свежевскопанной земли. Те из разумных, выживших после атаки развоплотившихся, что не захотели предавать своих близких огню, решили захоронить их тут, в этом живописном, в общем-то, месте. Между могучими стволами высохших деревьев пролегают мощёные булыжниками тропинки. По их краям стоят древние фонарные столбы, верхушки которых венчают лепестки развороченного металла. Тут и там полянки с мраморными чашами пустых фонтанов. Мраморные же статуи, заросшие упорным неистребимым вьюном.
Бард сидел напротив одной из этих скульптур. Статуя изображала девушку. Она скромно склоняла голову, при этом открыто раскинув в сторону руки. Но за спиной застыли в непокорном размахе крылья, которые, казалось, рвут оплетающий их вьюн, разрывая эти оковы в стремлении взлететь.
Милу Гул похоронил у подножья этой статуи.
Сам, наверное, уже бывший, сержант армии Свободного Эстора стоял над холмиком аккуратно спрессованной земли. Стоял так он уже в течение часа. Саламар не окликал его. Он и сам бы сейчас стоял, если бы не скручивающая боль, настигающая его каждый раз, когда он пробовал принять вертикальное положение. Да и полностью горизонтальное тоже.
Некрофаги заложили ещё один круг и, наконец, сообразив, что тут им нечего не выгорит, полетели в сторону явно более удачливых собратьев. Тёмные силуэты теней от их крыльев чиркнули по лицу статуи, на миг исказив его черты и барду показалось, что это мраморное изваяние смотрит на Атреса с жалостью. Разыгравшееся воображение. Не более. В голову упорно лезли строчки:
Снова Старуха прошла у плеча
Собирая других у штандарта —
Оскалила пасть лишь, злобно урча.
Каков некролог же для барда?
Строчки крутились по кругу снова и снова. И ничего больше. Надо что-то с этим делать. С этими строчками, с этой гнетущей тишиной. С этой тягучей атмосферой обречённости.
— Гул, — проговорил эльф, — Ты не мог бы?..
Орк не обернулся.
— Сержант Гул Атрес!
— Не шуми — опять кровь горлом пойдёт.
— Да лучше горлом, чем снова в лёгкое, чтобы сдохнуть, по-дурацки, от асфиксии.
— Завязывай умничать, бард.
— Да не придуривайся! Ты же меня понял. Просто, раз уж ты, наконец зашевелился, достань, пожалуйста, кое-что из моего чехла. Давай, зеленомордый, ты, что там собрался корни пустить?! Шевелись!
Саламар закашлялся, хватаясь одновременно за грудь и закрывая рот. Покрывало сползло, открывая свитер под ним, на груди которого начали расплываться тёмные пятна. Сержант подскочил к эльфу.
— Ты идиот?! Что тот знахарь сказал? Лежи, не дёргайся. Голос не повышай. И чего я тебя сюда с собой взял…
— А как на тебя не повышать? Уйдёшь вглубь себя, запрячешься там где-нибудь в тёмных уголках сознания и что мне тут, рядом с овощем делать? А взял… Не мог не взять… Я бы тебе не простил и начистил бы рожу, как только смог нормально двигаться.
Гул тяжело посмотрел в глаза эльфа:
— Начистишь, Сал, ещё начистишь.
Он присел рядом с бардом, достал тряпицу и, сделав из неё компресс, приложил к его груди.