- На месте Бога я бы установил немного другие правила игры… - Толстяк не закончил фразу.
- На месте Бога? А вы не слишком далеко зашли в своем богохульстве? - перебила его Варя.
- Не вижу в этом ничего ужасного! Вы, Варвара Николаевна, рассуждаете с позиции того, что Бог не любит тех, кто метит на Его место и вносит коррективы в Его безупречный план. Но задумайся о том, насколько страшнее звучало бы из моих уст: «На месте Дьявола, я бы.» Я же собирался озвучить вам свои идеи о внесении поправок, направленных на смягчение свода Его правил и законов. И это указывает хотя бы на то, что я человек незлой и являюсь только лишь Его напуганным слугой, нуждающимся в Его гуманности и объективности при наложении на меня санкций за совершенные мною грехи. А теперь представьте человека, который пусть и на словах, не буквально, но примерял бы на себя роль Дьявола и ставил бы себя на Его место. Да, это же закоренелый грешник и мерзавец!
- Тут вы правы. - Варя не понимала, почему они говорят друг с другом в столь театральной манере. - Но в действительности, как мне кажется, Бог ненавидит тех, кто сопоставляет себя Ему, куда больше чем тех, кто встал на путь грешника и следует только по нему. От этих ребят всегда ясно, чего ожидать, в случае же с праведником, который вносит свои коррективы и предложения, никогда нельзя быть уверенным в том, что статус Всевышнего сохранится за Ним, а не отойдет к какому-то самозванцу, просто внушившему любовь к себе другим людям.
- Именно поэтому я считаю, что Антихрист - это человек.
- Так какие коррективы вы хотели Ему предложить?
- У человека после смерти есть два варианта развития событий: рай и ад. Никакого персонализированного и личного подхода, Он считает нас стадом, и судит всех одинаково.
- Признаться, мне сложно с вами об этом говорить. Я не испытываю никакой неприязни к Богу, да и с участью своей я уже почти смирилась.
- О-о-о, Варенька! Вы даже не знаете, что вам уготовлено. У вас еще появятся поводы Его невзлюбить.
- Я потеряю Бога раньше, чем узнаю о Нем что-то плохое. Быть может, я с Ним никогда даже не встречусь.
- Вероятно. Но ваши ли это мысли?
- Что вы имеете в виду?
- Я видел, как изменилась Тшилаба, моя милая трюкачка. Как она отстранилась от семьи и людей, искренне желавших ей помочь. Видел, как тоска опустошила ее душу, видел, в ней намерения шагнуть в петлю, но не помог ей, потому что не знал, как это сделать. Перед Его властью все мои слова оказались бессмысленными, ей уже знакомыми. Она покончила с собой с такой уверенностью, будто уже слышала все аргументы в пользу того, чтобы остаться жить, и они показались ей незначимыми.
- Иногда одно серое утро сменяется с другим, и, кроме смены времени суток, ты уже ничего не замечаешь.
- Пойми, тут я уже говорю с вами в некотором отеческом тоне и хочу лишь, чтобы вы знали, кто Он такой на самом деле, скольких этот Демон уже успел обмануть и бросить.
- Может, Демон и обманул многих, сгубил сотни женщин, но ко мне Он пришел не за этим - я нужна Ему в отличие от всех моих предшественниц.
- Я не в силах спорить с вами, как был не в силах разбудить ото сна Тшилабу. В одном вам могло повезти больше, чем ей, - вас Он уже бросил.
- Это не так! - сказала Варя и повернулась в его сторону, но толстяка и след простыл.
Варя встала и осмотрелась: место казалось ей неприветливым, пустым и совершенно мертвым в отсутствие всякого тепла и света. На пути к набережной ей встретился человек, прикрывавший свое лицо воротом пальто и спешивший побыстрее оказаться дома у огня. Он даже не посмотрел на нее, хоть постоянно оглядывался назад, будто боясь, что его преследуют, но позади него никого не было. По обе стороны от аллеи тянулись узкие улочки, идущие вниз и вверх параллельно друг другу, Варя остановилась у одной из подворотен и увидела, как ютящиеся в ней бомжи окружили какое-то адское существо, примерзшее своей плотью к металлической ограде мусорного бака. Оно передвигалось на четвереньках, кожа с него была содрана, а потому Варе было невыносимо смотреть на то, как оно пытается отодрать от прутьев ограды свое кровотечащее мясо и скулит. Оно пыталось что-то сказать, владело человеческой речью, но рот у него был стянут гниющей плотью, а потому слышалось только бурление и клокотание жидкости, скопившейся у него в горле. Бродяги обступали его со всех сторон, собираясь забить кусками арматуры и камнями. Варя побежала прочь, когда их тени занеслись над измученным чудовищем и упали на него, она бежала долго, но чудовищный вопль этого существа не унимался, видимо, оно уже не способно было умереть.