Подойдя вплотную к ней, Варя почувствовала пряный аромат ее духов, которые она, скорее всего, украла у своей мамы или бабушки - они ей совсем не подходили по возрасту. Предполагалось, что от нее будет пахнуть сиренью или ландышами, такой аромат подошел бы столь изящной, белокурой прелестнице, но вперемешку с тяжелым парфюмом от нее исходил запах сигарет и спиртного, что обесценивало ее юность. Аня тяжело дышала и, кажется, плакала, склонив над бумагой голову. Варя хотела заглянуть ей под руку, но не могла, несмотря на то, что Аня не замечала ее присутствия, она закрывала записи своим телом. Вдруг откуда-то из коридора раздался крик:
- Аня, Аня! Иди скорее сюда, хватит мучать папину машинку, он скоро вернется, помоги мне накрыть на стол. - Аню позвала мама.
Когда девушка ушла, Варя взяла в руки ее записи и выборочно прочла:
«Бог слышит меня, я могу с Ним говорить. Стоит лишь достичь смирения, и Он уже шлет мне Свою благодать. Вчера я испытала истинный ужас, отчаяние. Моя душа хотела вырваться из обременяющей ее плоти. Агония была настолько сильной, что я думала, будто во мне проснулся Дьявол, и Он выжигает мою душу изнутри, при этом вводя мое тело в панические судороги и совсем не давая дышать. Лицо мое искривилось, как не искривлялось еще ни разу в жизни. Настолько меня парализовал этот ужас отчаяния. После моей агонии, когда я взяла себя в руки, у меня по щекам покатились слезы страха. Я говорила про себя: “Аня, мне страшно, мне очень сильно страшно ”. В тот момент мне казалось, ничто не может меня утешить. Между тем что-то чужое заговорило во мне, отголосок меня сказал: “Терпи ”. И я пыталась терпеть. В этот день у меня было очень мерзкое и прискорбное настроение. Точно не помню, что могло побудить во мне такие чувства. Знаю только одно, что в последнее время я отчуждаюсь от этого мира. Я совсем потерялась, и порой мне кажется, что путь, по которому мне суждено пройти, очень долог, и я не готова к нему. Я пыталась держаться и казаться сильной. Да-да, именно сильной… Но из этого выходит невесть что. В начале дня я абсолютно убеждена в том, что люблю этот мир, хочу найти в нем свое место и что готова набраться терпения и попытаться полюбить окружающих. Но стоит кому-нибудь из близких кольнуть мою душу своим перочинным ножиком, так мой воздушный шар терпения лопается. Из него вырываются вопли отчаяния, досада, вся жизнь, которую я держу у себя внутри. Моя душа томится и хочет освободиться от Него, но я не готова на это пойти. Сейчас у меня сложный этап в жизни, у меня какое-то стремление ввысь, я хочу узнавать, чувствовать, любить, делиться знаниями. И что я в итоге получаю? Ровным счетом ничего. Я не могу ни с кем разделить мой поток мыслей, из которого я хочу за хвост ухватить какую-то мыслишку. У меня возникает ужасно сильное желание постигать новые знания, жить, а вместо этого я лишь чувствую леденящее душу присутствие смерти и теней».
Когда Варя подняла голову от листка бумаги, то она уже находилась в лекционном зале, в нем никого не было, кроме Ани и ее приятеля, с которым она мило ворковала, сидя на задней парте, качая ногами. Парень сразу показался Варе знакомым, именно его труп она видела в психиатрической клинике во время своего первого визита в нее. У него были белоснежные волосы и дамские повадки, он жеманничал, спрашивая у Ани:
- И как часто ты встречаешь таких, как Он?
- Не так часто, как хотелось бы. Он приходит ко мне по ночам в моих снах и всегда остается недостижимым, я ни разу к Нему не притронулась.
На этой фразе Варя облегченно выдохнула, но потом вспомнила, что это лишь Анины воспоминания или образы, которые могут не соответствовать ей настоящей.
- Прости, но все, что я слышу в твоих словах - это похоть. - Анин приятель заулыбался.
- В этом и не может быть ничего, кроме похоти. Мне же не придется подчиняться Ему, по крайней мере, мне не придется чувствовать себя подчиненной.
- Признайся, ты просто хочешь раздвинуть перед Ним ноги?
- Хочу, но это не так просто, - призналась Аня. - Мысли о Его члене есть внутри меня, а самого Его члена нет. Во всем есть свои тонкости, без них между нами не заварилась эта изощренная игра. Между мной и Им стена, через которую я не могу даже украдкой за Ним подглядывать. Мне остается лишь довольствоваться теплом, исходящим с Его стороны, осознанием того, что Он не останется ко мне безразличен. За этой стеной меня ждет только безумие, и потому я не спешу ее ломать.
- То есть вы оба хотите этого, но не можете быть вместе?