- Она тоже мертва?
- О-о-о, она умерла задолго до тебя. Я знаком с ней лет триста.
Молнии засверкали чаще, порывами ветра у Вари срывало капюшон. Она хотела, чтобы их странствие как можно скорее закончилось, у нее почти не оставалось сил сопротивляться стихии, ей хотелось упасть на землю и свернуться в клубочек. Путница вцепилась руками в капюшон, стараясь удержать его на месте, началась изморось, и пальцы Вари стали замерзать. Они шли молча, каждый думал о чем-то своем, Варя, например, боролась со своим нежеланием слепо следовать за Демоном по неизвестному ей маршруту - не хотелось быть чьей-то игрушкой. Дольше мучиться им не пришлось: вскоре перед ними сгустился туман, он был практически осязаем, как тающая сахарная вата, он опал на землю, и перед путниками открылся вид на пушистый лес.
- Мы почти пришли к городу, и нам нужно вернуться в Чистый лес, - спокойно произнес Демон.
Они шагнули вперед, и лес сомкнулся вокруг них так, словно пустыни никогда и не было. Путники шли еще около часа, когда Варя решила вернуться к предыдущей теме разговора:
- А что становится с душевнобольными людьми? Как определяется их посмертная участь?
- Шизофреники, аутисты еще при жизни уходят в далекие странствия, и когда Смерть посылает за ними, то, прибыв к месту их гибели, Ведающие не находят их души, потому что те уже давным-давно начали самостоятельные поиски Спасения или Погибели.
Нередко случается так, что люди с расстройствами психики сами становятся Ведающими, кому как не им поручить эту работу.
- Кажется, я знакома с одной такой особенной девушкой.
Вурд не собирался ей больше ничего рассказывать, Ему не сыграла бы на руку Варина осведомленность о местных порядках и устоях жизни, обретенной ею после смерти. Ему крайне не хотелось, чтобы она становилась самостоятельной. Варя же думала о том, что, окажись она сейчас дома или же за рулем своего автомобиля, пусть даже на лазурном берегу моря, ей везде было бы одинаково скверно и одиноко. Никакие радости жизни не сулили ей облегчения. Потому она просто шла за Вурдом, а если бы решилась бежать, то не знала бы куда и зачем, без Него ее мир окончательно бы опустел и разрушился. Варя оказалась бы среди прокаженных, наверняка желавших ей смерти душ. Она вспомнила разговоры с Владиславом, в них вроде бы можно было найти себе утешение. Он всегда говорил о том, что «Insomnia» ведет куда дальше, чем в «сеть» из общих мыслей и снов. Она открывала перед человеком завесу смерти и показывала ее последствия. Чувство опаски и тревоги, которое возникало у них после ее приема, было не что иное, как предчувствие угрозы, которая нависла над всем человечеством и каждыми отдельно взятым жителем этого мира. Также она старалась понять, как давно Вурджел наблюдает за ней, как много Он о ней знает - казалось, что Он знает абсолютно все ее тайны. Варя была больше не в силах об этом думать, ее мысли слипались между собой и не формировали никаких выводов, просто приходили ей на ум и путали ее сознание.
В каждом дереве и травинке чувствовалась душа, все вокруг дышало, по-своему мыслило и ощущало присутствие странников. В глухой ночи от земли исходило молочное свечение, освещавшее их путь по всей тропе. Варя засмотрелась на красоту природных аномалий: по небу бегали зарницы, а кроны деревьев двигались по кругу, словно подхваченные вихрем. Вурд остановился, и она врезалась Ему в спину:
- Что такое? - удивленно спросила Варя и коснулась Его плеча. - Мы заплутали?
- Тише, - он указал пальцем в сторону лесной опушки.
Вурду искренне захотелось подарить Варе немного ярких впечатлений и пробудить в ней чувство присутствия во всем жизни и неугасаемого света. Он знал, что это всего на пару минут отвлечет ее от тоски, но это время стоило того - эмоции радости, которые выражала Его спутница, были ни с чем не сравнимы, они радовали Его самого. Он коснулся рукой земли, от чего по ней побежала мелкая рябь, трава заходила ходуном, и на опушке показалась голова дракона. Змей поднял голову и начал крутить ею по сторонам, ему явно не нравилось то, что высоченная трава вокруг него пошла волнами. Дракон встал на четыре лапы и оказался размером с крупного медведя, он раскинул крылья и размял их. Его чешуя в лунном свете переливалась, как медные доспехи, на которых выступил зеленоватый налет. На голове у него были шипы и рога, которые скорее служили в качестве украшения и не были столь значительных размеров, чтобы причинить серьезный вред. Но у него были сильные и когтистые лапы, которыми он с легкостью мог растерзать человека. Дракон, медленно размахивая крыльями и гудя, как паровоз, поднялся в воздух и скрылся за облаками.