Ком склизких водорослей, тины и каких-то грязных лохмотьев шлёпнулся в траву и тут же развалился на отдельные комочки. В самом большом из них, видимо, центральном, в ярком солнечном свете был заметен едва уловимый золотой блеск.
Влада опустилась на корточки, взяла первую попавшуюся под руку веточку и потыкала в комок, а затем уже смелее его разворошила.
Крест.
Золотой крест сантиметров в пять высотой с крупным алым камнем в середине засверкал на солнце после того, как Влада сняла с него всю налипшую грязь. Ювелир знатно потрудился над его изготовлением. Металл был не просто отлит в подходящей форме, а ещё и украшен многочисленными вензелями и как будто бы даже надписями… Вещица куда больше подошла бы знатным людям (дворянам, например), но откуда бы ей взяться в колодце обычного деревенского дома на краю кладбища? Неужели прежний владелец промышлял разграблением могил? Хотя откуда в Больших Ельниках могли взяться могилы людей с подобными украшениями?
Все эти вопросы не на шутку взволновали Владу, но она решила отложить их до вечера, а сейчас занялась более важными делами. Крест она спрятала в узелок и положила на кровать, чтобы не потерялся.
Мыть полы без «Доместоса», «умной» швабры с автоотжимом и резиновых перчаток оказалось тем ещё приключением. Старые доски с облупившейся краской крошились от малейшего нажима. Мусор плодился и размножался, и даже метла с ним почти не справлялась. Влада чувствовала себя Золушкой, которую загрузили работой по самую макушку, а помощи ждать было неоткуда.
Пока Влада отмывала кухню, нашла в полу люк с чугунным кольцом, внутри которого обнаружился вход в жуткое подполье. Оттуда тянуло могильным холодом, и повсюду висела паутина. При этом на многочисленных полках стояли какие-то мутные банки с неизвестным содержимым, очень похожие на коллекцию киношных маньяков-каннибалов. Это напрочь отбивало у Влады всё желание спускаться в подполье и проверять, что же такое интересное досталось ей от прежнего владельца дома. В том, что раньше здесь жил пожилой мужчина, она не сомневалась.
Когда Влада более-менее разгребла завалы, солнце готовилось спрятаться за холмом. Спина отваливалась, на ладонях появились мозоли, из пальцев надо было срочно вытащить с десяток заноз, но дом приобрёл относительно жилой вид.
Влада в очередной раз вышла на крыльцо, чтобы вылить грязную воду из ведра, и вдруг нашла на ступеньках плетёную корзину с едой. Ни записки, ни одной живой душе в округе не наблюдалось, но всё равно было понятно, что это староста снова проявил заботу о «ведьме» и прислал кого-то из внуков с подношением. Подобное внимание приятно согрело душу.
Влада сполоснула руки в глиняной миске, вытерла их о полотенце, которым был прикрыт её обед, и принялась жевать кусок хлеба с печёной картошкой. Она сидела на крыльце и смотрела перед собой невидящим взглядом. Разум отказывался воспринимать новую реальность, в которой вынужденно оказалась Влада. Неужели теперь её жизнь будет такой? Гнуть спину за уборкой, выращивать овощи в огороде, топить печь и баню, а ради чего? С какой целью её затянуло в этот мир? Чтобы она прожила в деревне до самой смерти? Но это звучало нелогично и ломало все каноны историй о попаданцах. Где её принц на белом коне? Где подвиги? Где надвигающийся конец света, который она непременно должна предотвратить?
Концов света явно не намечалось, зато появилась типичная вечерняя живность… Владе на нос сел упитанный комар и попытался её укусить, но она тут же его прихлопнула и тяжело вздохнула. Природа как природа. Ни тебе плотоядных растений, ни жутких тварей, ни разноцветных грибов. Даже воробьи ничем не отличались от земных собратьев и так же умильно клянчили крошки, прыгая по тропинке перед крыльцом. Влада всё же не выдержала и начала отламывать им кусочки хлеба, пока не скормила им один из двух ломтей полностью.
Трезво рассудив, что если дрова сохранились в волшебном ящике в первозданном виде, значит, и еду он сохранить сможет. Придя к такому выводу, Влада убрала в него корзинку и вернулась в дом. Кое-что не давало ей покоя. Во время уборки она постоянно натыкалась на вилы, топоры, грабли и серпы, как будто раньше в доме жил любитель всего колюще-режущего. В сундуке на кухне валялся целый свёрток с ножами, причём не столовыми, а самыми настоящими тесаками. Всё это наталкивало на тревожные мысли.