Смесь недовольства, зависти и восхищения едва уловимой тенью проползла по лицу Эсона. Парень хотел бы иметь светильник, работающий подобным образом, вместо ослепляющего при малейшей оплошности артефакта-издевки.
Спустившись на первый этаж, Банья сделала несколько шагов вдоль стены и коснулась ее рукой. Казавшийся монолитным камень послушно сдвинулся, превратившись в дверь, и открыл путь во внутренний двор Академии.
Из главного корпуса Академии молодой некромант вышел на большую, около четверти километра в диаметре, зеленую лужайку. Слева она заканчивалась тремя двухэтажными зданиями. Два ближайших к главному корпусу уходили куда-то вглубь территории Академии, и оценить их размер Эсон не смог. Третье же, оно находилось почти напротив главного корпуса, имело куда более скромные габариты, и при ширине метров пятьдесят уходило вглубь метров на семьдесят.
— Здесь учатся и живут маги и воины Академии, — Банья показала на первые два строения.
— А в том? — Эсон посмотрел на дом поменьше.
— Там живет мой, — девушка замолчала на секунду, обдумывая сказанное, и поправилась, — наш класс.
Все три здания несмотря на разницу в размерах выглядели похожими на дома из кольца торговцев — ровные белые стены из аккуратно выложенных почти белых камней, да большие окна, в половину человеческого роста, закрытые стеклом.
Чуть правее расположилось еще одно строение. Несмотря на свои размеры, лишь немногим уступающим корпусам воинов и магов, оно поднималось вверх на пять этажей и имело подвал. Необычным здание делали идеально ровные стены с крупными окнами. Здесь, в отличие от предыдущих строений, стекла буквально сливались со стеной, никак не нарушая ее ровную поверхность. Сама же стена гладким светло-серым полотном тянулась по прямой, описывала крутую дугу, заворачивая прочь от поляны и где-то дальше замыкая периметр строения.
Единственной неровностью в этой стене было небольшое крыльцо. Оно выглядело чужеродным, неестественным, словно создатель здания и не хотел оставлять вход в монолитном полотне своего творения, но кто-то другой, будто назло, грубо и цинично врезал угловатый белый осколок из едва шершавых белых кирпичей.
Несмотря на сдержанное оформление и нелепый вид крыльца, Эсон не мог не отметить, насколько богаче здесь была жизнь. В памяти парня сразу всплыла его родная деревня, где у всех окна представляли собой небольшие отверстия в стене, не всегда закрытые тонкой конопляной сеткой. В холодные дни они наглухо закрывались массивными ставнями, и в домах приходилось зажигать масляные лампы, от которых становилось тяжело дышать.
Следуя за своей провожатой, Эсон поднялся на белое грубо сложенное крыльцо и через вполне обычные двери вошел в холл. Не слишком широкая, но весьма длинная зала больше напоминала огромный коридор с десятком дверей. Девушка провела парня через одну из них, и молодой некромант оказался в огромной столовой, где завтракало несколько сотен детей самого разного возраста.
— Нам сюда, — Банья повела профессора к небольшому столику в углу столовой.
Рассчитанный на восемь человек стол был сделан, как и большая часть мебели здесь и в главном корпусе, из мореного дерева и украшен тонкой витиеватой резьбой. На длинных лавочках возле стола сидели уже знакомые Эсону дети, все пятеро молча ели суп из рыжих глиняных чашек.
— Доброго утра, — поздоровался парень, когда подошел ближе.
— Здравствуйте, профессор Эсон, — хором отозвались дети.
— Как тут заведено? — парень посмотрел на Банью.
— Садись, сейчас все принесут, — ответила девушка.
Через несколько минут к столу подошел слуга. Он выставил перед пришедшими профессорами такие же глиняные миски, что были у учеников, и положил рядом деревянные ложки. «Суп на завтрак?» — удивился Эсон, но промолчал и принялся неспешно поглощать принесенную порцию.
На вкус похлебка оказалась приятной, хоть и была сварена без мяса. Большое количество зеленого лука разбавляло густой приторный вкус размолотой в пюре тыквы, а ароматные специи и небольшое количество молока прекрасно дополняли его. Густой обволакивающий запах с пряными нотками и мягкий сливочный вкус удивительным образом сочетались в этом блюде. Парень старался не есть слишком быстро, наслаждаясь каждой ложкой, и регулярно осматривался, чтобы успеть понять, как все устроено в этом месте.