Расстроенный, обиженный и подавленный, Эсон вернулся в дом, где с самого утра за ним наблюдала комиссия. Сегодня, в свой пятнадцатый день рождения, он, даже без обучения в городской школе, мог получить класс. Но ни до нападения змеи, ни после смерти пса ничего не произошло. Комиссия решила, что раз уж до самого вечера Эсон так и не получил класс, то и нет смысла тратить время, они пообещали заглянуть на следующий день и поспешно удалились.
Эсон прорыдал всю ночь и следующий день. Боль из-за смерти пса, с которым он играл все свое детство, обида из-за отсутствия класса и разочарование в родителях, которые, казалось бы и вовсе забыли о нем на этот день — все давило на пятнадцатилетнего ребенка, заставляя чувствовать себя бессильным и брошенным. Он даже не запомнил, кто именно приходил к нему, удостовериться в отсутствии класса.
К ночи мальчик успокоился и даже сумел уснуть, когда его разбудили громкие шаги отца и тихий бас лекаря.
— Послушайте, я действительно ничем не могу помочь, я перепробовал все лекарства, но со вчерашнего дня вашей жене становится только хуже, — говорил коренастый старик, целитель деревни. — Везите ее в городскую больницу, там, наверняка, смогут помочь.
Когда Эсон вылез из кровати и выглянул в окно, его отец аккуратно укладывал маму на уже запряженную телегу. Мужчина что-то бурно обсуждал с лекарем, когда заметил выглядывающего сына.
— Все будет хорошо, малыш, — прокричал он Эсону, сел в телегу и уехал.
— Нет! Вернись! — Эсон со слезами на глазах кинулся к двери, споткнулся, разбив губу о порожек, вылетел на улицу с воплем. — Не оставляйте меня! Вернитесь!
Но его крик уже не мог достичь укатившей в сторону столицы телеги.
— Вернитесь, вернитесь, — продолжал шептать мальчик.
— Тише, тише, — лекарь подошел к Эсону и завел его в дом, — утром твои мама с папой вернутся, не переживай.
После этих слов и он ушел, оставив пятнадцатилетнего ребенка наедине с одиночеством.
Звонкий, хлесткий щелчок разбудил утомившегося после бесчисленных часов слез Эсона.
— Мама? Папа! — мальчик открыл глаза и спрыгнул с кровати.
Но в доме была тишина. Он обошел комнаты, заглянул в хлев, вернулся домой и еще раз осмотрел комнаты, прошел в кухню — никого. С каждым новым шагом по пустому дому в голове всплывали воспоминания прошедшего дня, смерть пса и срочный отъезд родителей. На глазах вновь появились слезы. Чувство тоски и одиночества начало захлестывать сознание, унося мысли вдаль от реальности. Перед глазами появилась картина темного густого леса, усыпанного колючими тонкими деревцами с почерневшими полусгнившими тающими в тумане голыми веточками. Посреди этого леса стоял Эсон, а вокруг него на километры вокруг было лишь грязное мертвое болото без единого живого звука.
Яркий щелчок повторился, вытащив мальчика из наваждения. Эсон моргнул и только сейчас обратил внимание на появившуюся в самом центре его поля зрения табличку: [Получен класс]. Эсон в недоумении опустил взгляд ниже, чтобы рассмотреть все содержимое оповещения: [Получен класс: Некромант].
Его прошиб пот, ноги затряслись и тело безвольно рухнуло вниз. В голове одно за другим поползли воспоминания из книг отца и рассказов об ужасах некромантии, о том, какие они монстры, и как много из-за них бед. Ужасные мысли сменялись отвратительными образами полуразложившихся тел и бесчеловечных кровавых ритуалов. Им на смену приходили описания жестоких казней над известными некромантами прошедшей войны и цитаты законов, запрещающие под угрозой смертной казни даже находиться рядом с некромантом. «Нет, этого не может быть! Такого просто не могло случиться за один раз! Почему со мной? Мама! Папа! Помогите! Хоть кто-нибудь!» — громче всех остальных в сознании звенело отчаяние.
— Пожалуйста, вернитесь! — Эсон свернулся в клубочек, пытаясь хоть как-то заглушить раздирающую на части боль. — Так нельзя, так не может быть, — стонал он.
Мальчик попытался встать, схватился за край стол, пытаясь опереться, но тут же с криком отпустил руку и повалился на пол, больно ударившись затылком о ножку табурета. Жгучая боль раздирала ладонь, а по центру быстро набухал алый валик крови, вытекающей из глубокого пореза.
— Это должно прекратиться! — проревел Эсон. — Пожалуйста, пусть это закончится!
Звонкий щелчок повторился трижды, перетягивая на себя внимание мальчика. Эсон без особого желания переключил внимание на появившиеся оповещения.