Подняв ребенка на руки, Эсон еще раз поблагодарил создателя этого разлома. Только из-за него некромант сумел вновь скрыть свои способности. И хотя он до сих пор не понимал, какие цели преследует этот человек, одно было очевидно — сегодня благодаря его подземелью от [Болотной сыпи] излечился ребенок, обреченный на смерть долгих пять лет назад.
Часть 25. Семейные истории
Таверна при «Конюшнях Мирлена» закрылась в этот раз раньше обычного. Уложив быстро восстанавливающегося ребенка в кровать, хозяйка разогнала постояльцев по комнатам и села к уже собравшемуся вокруг трех сдвинутых вместе столов классу бессильных.
Еще несколько месяцев назад все здесь было готово обвалиться, и держалось лишь силой неведомого чуда. Сейчас же небольшой зал для трапезы выглядел чистым и светлым, пол не скрипел, а мебель местами даже приобрела следы постоянного использования. Все сгнившее дерево было заменено на светлые чистые доски, щедро обработанные алхимическим отваром, предотвращающим гниение. Столы и стулья, хотя и уступали по элегантности исполнения тем, что были здесь раньше, выглядели надежными и не стремились рассыпаться на почерневшие от времени щепки.
Обведя взглядом помещение, хозяйка конюшни горько улыбнулась, стараясь смириться с потраченным на отчаяние временем, и начала рассказ.
Ее звали Кашима. Вместе со своим мужем Мирленом она долгое время следила за доставшейся по наследству конюшней. Большую часть времени хозяйка конюшен занималась готовкой и уборкой, следила за гостями и вела учет. Отсутствие собственных детей и низкие в кольце бедняков налоги позволяли сводить концы с концами.
Проблемы начались шесть лет назад. Тогда на карету кого-то важного напали возле самой столицы. Почти год стража расследовала это нападение и пришла к выводу, что муж Кашимы замешан в нападении. Все это время они постоянно околачивались возле конюшни, отпугивая посетителей.
Примерно в это же время в конюшне стала регулярно появляться младшая сестра Мирлена со своим ребенком. В один из дней Мирлен куда-то отправился с сестрой. Ребенок же должен был остаться в гостевой комнате. Но любопытный малыш забрался в повозку к своей матери и ее брату. Ни Мирлен, ни его сестра не заметили ребенка, и уехали с ним. Целую неделю их не было. А затем в конюшне появился Мирлен. Мужчина был ранен, едва двигал руками, но все же сумел привезти назад ребенка, испачканного и потрепанного, но живого. Мирлен уверил свою жену, что скоро вернется со своей сестрой и все-все раскажет, оставил ребенка и уехал вновь.
С тех пор ни Мирлен, ни его сестра так и не вернулись. Поначалу Кашима ждала их возвращения, затем рыдала ночами напролет, постепенно осознавая, что вряд ли увидит своего мужа. А чуть позже женщина смирилась. Тем более, что ребенок все больше и больше требовал внимания и заботы. Спустя три месяца [Болотная сыпь] стала очевидна, но ни один лекарь в кольце бедняков не брался лечить ее, а на более дорогих у Кашимы не было денег.
Когда же денег стало достаточно, лечить болезнь оказалось слишком поздно. Спрятав больного ребенка, женщина пыталась дальше заниматься конюшней, но с каждым годом та становилась все хуже и хуже. Имея на руках два золотых, скопленных на лечение ребенка, Кашима держалась какое-то время, но и такие запасы не вечны. Большая часть средств уходила на покупку лечебных зелий, которые не могли исцелить ребенка, но продлевали его жизнь — оставить малыша умирать Кашима не могла.
В безумной лихорадке между попытками удержать на плаву заведение и хоть как-то помочь больному ребенку хозяйка конюшни провела четыре года, пока год назад не допустила оплошность. Она была уставшей и измученной, а ребенок хотел пить. Поднеся влажную тряпку к его рту, Кашима на мгновение отключилась, а когда пришла в себя, увидела первые следы болезни на своей руке. Деньги к тому времени уже закончились, и достать еще на лекарство у нее не было никакой возможности. Потому она просто заперлась в своей комнате, надеясь на скорую смерть.
Но пару месяцев назад на пороге появился Эсон. С ним диалог не заладился, женщине не было дела до чужих проблем. На следующее утро в «Конюшни Мирлена» пришел ректор Кармел. Упитанный и жизнерадостный мужчина пообещал помочь владелице, хуже того, он уверил, что еще возможно исцелить ребенка. Плата же была до абсурда мала — всего лишь полусгнившая, почти разрушившаяся конюшня для его подопечных, даже без передачи прав на конюшню. Так же Кармел создал подземелье, которое впитывало [Болотную сыпь.], замедляя ее распространение на ребенке. Но тогда это уже не имело смысла. Зараза не оставила никаких шансов малышу.