М-да, всё как у безмагичных степняков — покрывают тело рубцами и татуировками, превращая себя в живое оружие.
Каждый шрам — печать силы, каждая татуировка — боевое заклинание. Я слышал, некоторые монахи тоже практикуют такое — испещряют кожу священными текстами, превращая тело в ходячий гримуар.
А уж что творят кельтские воины… Синие от татуировок психи, у которых каждый узор — смертоносная сила.
Но нет уж, увольте. Я, конечно, в трудном положении, но не настолько. Одно дело — временная печать на запястье, и совсем другое — превратить себя в иллюстрацию к учебнику по боевой магии.
К тому же, насколько я помню, такие модификации очень болезненны. Степняки специально проводят ритуалы в агонии — считают, что чем сильнее боль, тем мощнее будет заклинание.
— Не, нахрен, — я захлопнул книгу. — Я еще не настолько отчаялся, чтобы превращать себя в живой свиток.
Стук в дверь прервал наши размышления, и не успели мы даже пикнуть, как створка распахнулась. На пороге стояла моя сестра — опять хмурая как грозовая туча. Хотя надо признать, что даже в гневе она выглядела сногсшибательно.
И не я один так считал. Рыжие, несмотря на энергетическое истощение, мгновенно ожили.
«Матерь божья!» — выдохнул один, пытаясь пригладить вечно торчащие волосы. «Богиня!» — простонал второй. Д
аже обычно невозмутимый Костя, который обычно реагировал на женщин как памятник на голубей, вдруг выдал что-то про «само совершенство».
Мегера окинула всю компанию фирменным взглядом «я вижу вас насквозь, ничтожества» и кивком показала мне на выход. В коридоре обнаружилась еще одна личность — парень лет двадцати, типичный представитель вида «ботаникус обыкновенный».
Длинный как каланча, тощий как жердь, с жидким пушком под носом. Очки в роговой оправе занимали половину лица.
Но вот глаза за стеклами…
Я невольно поежился. Такой взгляд обычно бывает у серийных убийц или у особо упоротых фанатиков. Острый, злой, пронзающий насквозь — совершенно не вяжущийся с общим обликом задрота. С таким взглядом не формулы решать, а трупы в подвале расчленять.
Я машинально дернулся просканировать его ядро, но вовремя остановился. Нет уж, сейчас каждая капля маны на счету — не время разбрасываться энергией.
— Это Ефим Каверин, — представила его сестра. — Боевой целитель.
А дальше началось… «Слабый потенциал», «неопытный мальчишка», «безрассудный идиот» — каждое её слово било точно в цель, как серпом по яйцам. Особенно в присутствии этого очкарика с маньячьим взглядом, который явно наслаждался ситуацией.
— Эй! — я резко перебил её тираду. — По-моему, ты что-то попутала, женщина. Я, на минуточку, глава рода. И если ты забыла, что это значит — я могу напомнить. Так что будь добра следить за языком, особенно при посторонних.
Сестра осеклась на полуслове. В её глазах промелькнуло удивление, сменившееся… уважением?
Очкарик сделал шаг вперед, и его глаза за стеклами опасно блеснули.
— Я могу подготовить тебя к дуэли, — его голос стал жестче. — У целителей масса боевых возможностей. Например, дистанционные атаки — выстреливаешь сгустком силы и меняешь процессы в организме противника…
Я внимательно слушал, отмечая каждую деталь. Мало ли какие сюрпризы может преподнести этот мир? Который раз убеждаюсь, что в моей реальности магия работала немного иначе.
— Я в курсе, — перебил я его. — Заклинания от обратного. Вместо регенерации — некроз тканей. Вместо укрепления костей — остеопороз. Вместо очищения крови — тромбоз.
— А знаешь главную особенность? — Ефим хищно улыбнулся, его брекеты блеснули в свете ламп. — Урон не мгновенный. Огневик бьет — и сразу видно результат. А наши заклинания…
Я невольно подался вперед. Вот тут могли быть различия с моим миром.
— Смотри, — он понизил голос до шепота, — простейший пример: ускорение деления клеток. Локальная саркома, если хочешь. Сначала противник вообще ничего не заметит. Ну, может, легкое головокружение, дискомфорт в месте попадания. А через пару часов там начнется такой неконтролируемый рост тканей… — он мечтательно прищурился. — Или, скажем, вирусная атака. Пока вирусы размножатся, пока их концентрация достигнет критической массы, пока они доберутся до нужных органов…
— Накопительный эффект, — задумчиво протянул я. Точно, как в моем мире, даже принцип тот же. — Первое попадание — легкое недомогание. Второе — слабость и тошнота. Третье — и понеслась веселуха…
— Именно! — глаза Ефима загорелись, и теперь сестра смотрела на нас как на двух маньяков. — Но нужно точно рассчитывать дозировку. Один промах, чуть больше силы — и вместо победы в дуэли получишь свежий труп. А это, как ты понимаешь…