— Волконский, — Полозов повернулся ко мне. — Нам требуются лекари в медицинском корпусе. Любые… — он сделал паузу, — даже вы.
О, этот тон! Симфония презрения, каждое слово буквально сочится пренебрежением. Но я-то вижу, что скрывается за этой маской. Не стал бы ты, профессор, звать «даже меня», если бы не был уверен, что я справлюсь лучше остальных.
Я поднялся из-за стола, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.
— Конечно, профессор. Уже бегу…
Я демонстративно допил чай, прихватил бутерброд с грудинкой и двинулся за профессором. Знаете, есть такой тип людей, которые даже в критической ситуации не могут отказать себе в маленьких радостях жизни — так вот, я из их числа.
В медицинском корпусе меня встретила целая делегация — десять лекарей. Они смотрели на меня так, словно я был тараканом, заползшим на их стерильный стол. Особенно выделялся главный целитель — его взгляд буквально кричал «какого демона здесь делает этот первокурсник-выскочка?».
Впрочем, мне было как-то… скажем так, глубоко параллельно их мнение.
У палаты собралась впечатляющая толпа — академики, гвардейцы в начищенной до блеска форме. Проходя мимо, я уловил обрывок разговора:
— Нужно вызывать БМБ, — настаивал один из гвардейцев.
— Обойдемся пока без них, — шипел в ответ какой-то профессор. — Им все равно доложат, но позже. Не хватало еще этих…
Когда я вошел в палату, то едва удержался чтобы не присвистнуть. Северов выглядел… паршиво — это еще мягко сказано. Голова перебинтована, тело покрыто ожогами, над которыми безуспешно колдовали целители. Но самое жуткое было даже не это.
Божечки-кошечки… над ним клубилась тьма. Скверна. И эти идиоты возятся как сонные мухи!
— Господа! — не выдержал я. — Может, стоит для начала вылечить хотя бы телесные повреждения?
Про порчу или что это за хтонь, я решил промолчать. Мало ли, вдруг её вижу только я.
— Его организм может не выдержать, — отрезал главный целитель.
Внезапно рядом материализовался Ефим. Очкарик подкрался тихо.
— Ты тоже видишь эту ауру смерти? — шепнул он мне на ухо.
Я молча кивнул, внимательно глядя на клубящуюся тьму. Значит, не у одного меня есть глаза на такие вещи.
— Мы не знаем, что с этим делать, — тихо произнес Ефим, нервно протирая очки краем мантии. — У него поражены абсолютно все органы. Некроза как такового нет, но все процессы постепенно замедляются, будто кто-то медленно выкручивает регулятор жизни.
Он помолчал, разглядывая клубящуюся тьму над телом Северова:
— Есть какие-то идеи? Потому что я впервые вижу нечто подобное.
Я задумчиво почесал подбородок. Ситуация действительно… специфическая.
— Может, для начала разгоним сердце? — предложил я. — Усилим кровоток, разгоним метаболизм…
На меня уставились как на идиота, который предложил лечить чуму аспирином. Главный целитель, и без того красный от напряжения, приобрел совсем уж свекольный оттенок:
— Вы действительно полагаете, молодой человек, что мы не пытались это сделать? — возмутился он. — Все процессы в организме замедляются, и сердце после искусственного разгона снова перестает нормально функционировать. В конце концов, это приведет к летальному исходу.
Я активировал целительское зрение, погружаясь в структуры тела Северова. И чем глубже я смотрел, тем сильнее хмурился. Клетки одна за другой впадали в анабиоз, их активность падала, метаболизм затухал как догорающий костер.
Сердце едва трепыхалось — не столько билось, сколько подрагивало. Кровоток замедлялся с каждой минутой, органы получали все меньше кислорода. А над всем этим клубилась та самая тьма.
— А что мешает поддерживать его состояние на постоянной основе, пока не найдем решение? — спросил я, продолжая сканировать тело.
— Здесь какой-то барьер, — Ефим покачал головой. — Не пропускает магию. Вернее, пропускает, но она тут же гаснет. Даже банальные ожоги снаружи не получается залечить.
Я медленно осмотрелся. В углу палаты, среди прочего оборудования, стоял дефибриллятор. Интересно… под недоуменными взглядами целителей я подкатил аппарат к кровати и включил его в розетку.
— Что ты задумал, Волконский? — прошипел главный целитель. — Немедленно откати аппарат на место! Давай без самодеятельности!
Если магия не может, то эта штука должна помочь. Наверняка на нем печать или что-то похуже, блокирующее магию. Но против обычного электричества у них защиты быть не должно…
В памяти всплывали смутные обрывки знаний из прошлого мира. Как правильно использовать эту штуку? На живом? На мертвом? При полной остановке сердца? Да нет, вроде, когда сбивается сердечный ритм… или нет? Демоны…