Великий Дракон — одно из древнейших существ, чье имя было забыто склонил свою исполинскую голову к крошечной фигурке. Его дыхание покрывало скалы вокруг толстым слоем инея.
— Что ты можешь предложить мне, женщина-маг? — прогрохотал его голос.
— Я предлагаю тебе, Великий, половину континента в вечное владение, — голос старухи разнесся по заснеженной вершине. — Все земли от Лазурных гор до Восточного океана станут твоими. Города и деревни, поля и леса, реки и озера… люди этих земель — всё будет принадлежать тебе безраздельно.
Дракон слегка наклонил исполинскую голову, и его глаза-сапфиры вспыхнули заинтересованностью:
— Щедрое предложение, женщина-маг. Особенно учитывая, что ты предлагаешь мне и свои земли, не только территории врага.
Он слегка повел хвостом, сметая горный пик словно песчаную башенку. Грохот падающих камней эхом разнесся по ущелью, но старуха даже не моргнула.
— Мы проигрываем войну, — в её голосе не было ни мольбы, ни страха — только констатация факта. — Красные уничтожают всё на своем пути. Через год, может два, от наших земель останется выжженная пустошь. Так пусть лучше эти территории достанутся тебе. Но придет мир в оставшиеся.
Дракон прищурился, его зрачки сузились до тонких щелей. Его когти, каждый размером с дерево, проскрежетали по камню, высекая искры, а после запрокинул голову и расхохотался.
— Половину континента, говоришь? А ты подумала, женщина-маг, сколько жизней окажется в моей власти? Миллионы душ — и ваших, и врагов — все они станут моими. Я не добрый правитель. Ты готова взвалить на свою душу такой груз?
Старая ведьма подняла голову, встречаясь с ним взглядом.
— За тысячу лет войны погибло столько людей, что их кровью можно было бы наполнить океан, — её голос был тих, но тверд. — Красные не оставили нам выбора. Если выбирать между полным истреблением и частичным… я выбираю второе.
Дракон склонил голову набок, внимательно изучая крошечную фигурку перед собой. Его раздвоенный язык попробовал воздух, словно пытаясь распознать ложь:
— Ну что же, — прорычал он, выпуская струю морозного пара. — Твои слова искренни. Хорошо, я принимаю твое предложение. Однако… — его глаза опасно сузились, — любой договор требует скрепления кровью. Твоя жизнь станет залогом нашего соглашения. В момент моей победы ты умрешь — такова цена.
— Я согласна, — без колебаний ответила старуха. — да будет так…
— И еще, — дракон оскалил зубы в подобии улыбки. — Договор будет передаваться по наследству. Твой род останется связан со мной до скончания веков. Каждое новое поколение будет нести на себе мою печать. И бремя, которым ты их наградила.
С появлением дракона война действительно изменилась. Красные впервые познали вкус страха. Они, привыкшие играть судьбами других, внезапно оказались пешками в игре существа, для которого тысяча лет — лишь мгновение вечности.
И когда пал последний оплот красных магов, их гордая цитадель превратилась в братскую могилу. Старуха, с улыбкой встретила свою смерть. Её последним зрелищем стали небеса, где кружил исполинский силуэт их спасителя и проклятия в одном лице. А дракон получил свои земли, превратив некогда цветущий континент в царство смерти.
Прошло больше века…
Кладбище — так называли подножие древней горы, где располагалось логово дракона. И неспроста — земля здесь была соткана из костей. Черепа всех размеров и форм — от крошечных человеческих до исполинских драконьих, простирались до самого горизонта. Некоторые почернели от времени, другие сохранили мертвенную белизну, но все они тянулись пустыми глазницами к вечно серому небу.
Перед входом в исполинскую пещеру — разломом в горе замерла фигура. Высокий мужчина в черных доспехах, с пульсирующими синими рунами, казался здесь неуместно живым. Его длинные серебристые волосы развевались на ледяном ветру.
Рядом с ним стояла эльфийская женщина — высокая, гибкая как лесная лоза. Её легкие боевые доспехи, казалось, были выкованы из лунного света, а в глазах цвета летнего неба читалась мудрость тысячелетий. И что-то еще — то, что она тщательно скрывала все годы службы господину.
— Знаешь, в чем ирония? — мужчина скривился, когда древняя печать на его груди вспыхнула болью. — Мы так боялись стать рабами красных магов, что с радостью отдались в рабство к дракону. Блестящий ход, ничего не скажешь.