Защищаться с таким оружием было крайне неудобно, поэтому и выбора у мечника не оставалось. Он напирал на врагов, давил их опытом и силой, не позволяя перехватить лидерство. А когда кто-то пытался достать его, приходилось уворачиваться или отбивать удар ногой.
Когда число убитых им северян перевалило далеко за десяток и уже неумолимо подползало ко второму, он наконец нарвался на достаточно быстрого и ловкого врага, сумевшего выдержать неумолимый напор. Удар наотмашь распорол только воздух. Не замедляя движение, он довернул корпус, сделал подшаг и снова ударил тем же круговым ударом. Враг опять ушёл, а вот тот, который стоял справа, среагировать не успел, и лезвие вошло глубоко в его живот. Ещё подшаг, и, выдёргивая клинок, беловолосый воин выполнил сложный удар снизу вверх по диагонали, но и тут не встретил сопротивления. Не опуская меча, он сделал сразу два шага с намерением рубануть сверху вниз, но и тут соперник не сплоховал.
Черноволосый воин сам шагнул навстречу, перехватил рукой рукоять поднятого меча, другой нанёс несколько ударов в живот, а потом с силой толкнул ногой в грудь. Снэбьерн имел достаточно опыта, чтобы не растеряться и удержать равновесие. Кроме того, используя полученную энергию в свою пользу, он резко крутанулся, убивая одновременно двоих бойцов, рискнувших попытаться достать его. За это время противник вытащил свой топор, всем своим видом показывая, что намерен завершить бой одним ударом.
Они сошлись в смертельном поединке. Беловолосому с его огромным двуручником приходилось тяжело в столь близком бою. И когда он в очередной раз с трудом отвёл удар, холодный металл полоснул его бок — один из смельчаков справа улучил момент. В ярости он крутанул мечом, вырезая сразу троих, и попытался, не останавливаясь, достать того, что с топором. Однако увернувшийся воин умудрился выбить меч из руки и оттолкнул его. Другой бок пронзила острая боль — не растерявшийся варвар вогнал свой клинок под рёбра.
Снэбьерн обессиленно рухнул на колени, молчаливо наблюдая, как подходит его последний враг, как заносит свой топор для последнего удара, как его пронзило ледяное копьё, вырвавшееся прямо из земли, а затем всё вокруг накрыл огненный ураган. Он повернулся в ту сторону, откуда орудовал маг.
Лазриэль выглядел как демон, вырвавшийся из глубин ада. Суровый, жёсткий, целенаправленный взгляд исподлобья сулил смерть любому, кто встанет на пути. Мантию и волосы развевало бушующее вокруг пламя. Подсвеченное полыхающим огнём лицо наводило ужас на смотрящего. С его рук срывались искры и пламенные шары, струи огня и языки пламени.
Беловолосый воин осторожно попытался подняться, но ничего не вышло. А потом сильные, холодные руки подняли его и понесли прямо по воздуху. Следом за магом шли гном, лучница и несущий его Андориус, а вокруг словно разверзся ад. Никогда раньше варвар, да и ни один из ныне живущих северян, не видел воочию такой мощи и такого буйства стихии.
Противники в благоговейном ужасе отступили, не смея шевельнуться, и дали беспрепятственно уйти путникам во главе с тем, кого викинги между собой окрестили Агни.
Отошедшая на безопасное расстояние группа устроила привал, обсуждая, что им делать дальше. Ослабленный, раненый воин обратился к остальным.
— Я обещал тебя вывести из лагеря и сдержал своё обещание. — Обратился он к лучнице. — Теперь мой долг погашен.
— Спасибо тебе. Жаль, что никто из твоих людей больше не пробился вместе с нами. — С тоской заметила рейнджер.
— Они приняли достойную смерть в бою. Не о чем сожалеть. — Гордо ответил воин.
— Тем не менее, они мертвы. — Горестно заметил маг.
— А если бы не ты, были бы мертвы и мы все. — Парировал северянин. — Благодарю тебя, ты спас мне жизнь, теперь я в долгу перед тобой и буду сопровождать тебя до тех пор, пока не выплачу его.
— Мне не нужна твоя жизнь, ты волен распоряжаться ею, как хочешь. Единственное, что я попросил бы у тебя, так это указать нам путь. Здесь, в северных землях, у шамана одного из племён находится могущественный артефакт — Венец Разума. Он поможет нам остановить надвигающуюся тьму и спасти тысячи жизней. — Пояснил маг.
Беловолосый варвар сначала нахмурился, потом надолго задумался. Все напряжённо всматривались в его лицо и с нетерпением ждали ответа. Наконец он поднял взгляд и сказал: