Всё это происходило молниеносно, но дало достаточно времени, чтобы подняться и снова приготовиться к бою. Эльф решил сменить пламя и попытался пронзить врага ледяным копьём. Но к его ужасу, Ильдвар не увернулся и не выставил щит — он просто вытянул руку, и ледяной снаряд обвило щупальце из клубящейся тьмы. Оно развернуло копьё остриём к магу и запустило обратно. С трудом увернувшись, Лазриэль понял, что остаётся только тянуть время в надежде на чудо. О такой силе он раньше даже не слышал.
Джибаро продолжал обороняться, постепенно пятясь к трону. У него не получалось нанести существенный урон врагу. Пару раз он разбивал щит теней, но сквозь него заклинание не проходило. Однако и противник не доставлял ему слишком много проблем. Обычный костяной щит пока защищал достаточно, чтобы не получить никакого урона. Однако вечно это продолжаться не могло. А проверять, у кого больше маны или кто первым ошибётся, ему совсем не хотелось.
Элиандор успешно противостояла всё новым врагам. Она нашла правильный ритм и, не сбиваясь с него, уворачивалась и принимала удары с трёх сторон одновременно, ожидая удобного случая. А когда один из противников наконец подставлялся, она неизбежно использовала его слабость. Если бы не Андориус, у неё просто не хватило бы скорости. Однако его магия творила чудеса.
Очнувшись от сокрушительного удара, викинг увидел, что битва между заклинателями вновь идёт полным ходом, и опять присоединился к эльфийке, которой явно не помешала бы помощь. Один выверенный, мощный диагональный удар снёс голову ближайшему из врагов. Двух других тут же молниеносно исполосовала своими короткими клинками рейнджер. Плечом к плечу они встали против оставшихся воинов.
Несущийся изумрудный серп разбился о выставленный вовремя магический барьер. Лазриэль создал в ответ ментальный взрыв, но, кажется, не причинил врагу никакого урона. Внезапно в глаза бросился шанс изменить ход боя, и он сразу же воспользовался им. Сделав несколько шагов направо, он увернулся от столба изумрудного пламени и выпустил искры Арфаэля. Часть огненных шариков взорвалась о теневой щит, а остальные, как и было задумано, пронеслись мимо.
Гном тянул время и ждал ошибки, выискивая момент для внезапной атаки. Он стоял уже почти у стены, когда его противник поравнялся с троном. В этот миг в спину Асингтура врезались три огненных шарика и взорвались снопами искр, лишая врага равновесия и концентрации. Некромант не упустил свой шанс. Максимально быстро он создал молнию, моментально пронзившую всё тело врага. От такого быстрого заклинания сбитый с толку приспешник шамана просто не успел закрыться. Джибаро стал переливать всю свою ману в заклинание, понимая, что нового шанса может не быть. Когда он наконец остановился, тело северянина, дымясь и распространяя запах паленой плоти, безвольной куклой упало на каменный пол. Гном облегчённо выдохнул, поворачиваясь к главному врагу.
Лазриэль краем глаза видел, что его план сработал и гном победил своего соперника в нелегкой схватке. Теперь оставалось дождаться, когда тот сможет помочь. А пока он расплачивался за упущенные секунды. Сгусток тьмы разбил барьер вдребезги, от первой стрелы он сумел увернуться, вторая прочертила воздух в сантиметрах от лица. Третью пришлось отбивать в сторону. Времени на контратаку не оставалось — эльф едва успевал отбивать атаки и уворачиваться. Очередной взрыв тёмной энергии достиг цели, и его отбросило, впечатав в ближайшую стену. Маг судорожно пытался воздвигнуть защиту от чего-то мощного, что готовил верховный шаман.
В этот момент сверкнула оперением тонкая эльфийская стрела — и корона вместе с венцом разума слетела с головы викинга. Полный возмущения и ярости взгляд пронзил лучницу, заставляя попятиться. Ильдвар шагнул в её сторону, но путь ему преградил Снэбьерн.
— Остановись, отец! — в голосе его слышалась отчаянная, почти детская мольба. — Артефакт больше не властен над тобой. Очисти свой разум! Помнишь, как ты учил меня плавать в ледяном озере? Как смеялся, когда я вылез синий от холода? Ты был другим, отец! Вернись!
На мгновение в глазах Ильдвара что-то дрогнуло. Но лишь на мгновение.
— Жалкий червяк! — рявкнул северянин и размахнулся секирой, намереваясь срубить сына с дороги, как надоевший сорняк.