«Он всего лишь исполнял приказ», — шевельнулось где-то внутри сомнение. Но он отбросил его и поторопился дальше. Слишком многое стояло на кону.
Два перехода спустя его встретил новый враг. Пещера здесь была лишь частично обработана — природный зал со сросшимися сталагмитами и сталактитами, которые отбрасывали причудливые тени в свете факелов. Ракшас выскочил из-за каменного нароста, пытаясь дотянуться когтями до горла. Лезвия сверкнули в полумраке, и на мгновение эльфу показалось, что он видит в них своё отражение — бледное, перепуганное, с горящими глазами.
Благодаря урокам Эрмортресса он успел отшатнуться и ткнуть летящего врага посохом в грудь. Лицо обожгли царапины — горячая кровь потекла по щеке, солёная и липкая, — но горло осталось целым. Полутигр прокатился по полу, отвратительно лязгнув когтями о камни, и снова бросился в атаку. На этот раз с кривыми парными клинками.
«Не успеваю», — пронеслось в голове. Время словно замедлилось. Лазриэль видел, как клинки описывают дугу, как мышцы на руках ракшаса напрягаются перед ударом, как блестят в свете факелов его жёлтые глаза.
Он выбросил волну сырой маны. Ракшас устоял на ногах, но уронил мечи — те со звоном покатились в разные стороны, замирая где-то в темноте. Яростно зарычав, противник кинулся в бой с голыми руками, выпустив когти. Когти были длинными, чёрными, с загнутыми концами — такими можно вспороть живот одним движением.
Теперь маг успевал сплести символы. Молния не попала в цель — враг увернулся в последний миг, и голубая вспышка высекла искры из стены. Ракшас протянул лапу к беззащитной шее. Лазриэль почувствовал, как когти царапнули кожу — всего царапина, но по телу пробежала волна холода.
А потом враг внезапно обмяк и завалился набок со стрелой, торчащей из шеи. Из раны хлынула тёмная, почти чёрная кровь, заливая каменный пол.
— Догоняй главного, — подмигнула Элиандор, стоя в проходе. Её лук ещё вибрировал после выстрела, пальцы на левой руке были в крови — то ли её, то ли врага. — Нам приходится отступать. Времени мало.
— Хорошо, — выдохнул эльф, вытирая лицо рукавом. — Я скоро.
Следующий зал оказался пустым. Ещё два — тоже. Тишина давила на уши, каждый шаг гулко отдавался от каменных стен. Лазриэль уже начал бояться, что султан свернул в один из боковых проходов — их было множество, зияющих чёрных провалов, от которых веяло холодом, — когда, ворвавшись в четвёртый, увидел на полу его бездыханное тело. Плаща на ракшасе не было. В нескольких шагах впереди полыхал фиолетовый портал.
«Слишком многое стоит на кону, чтобы сомневаться», — подумал эльф и шагнул внутрь, не раздумывая ни секунды.
Он оказался в самом жутком месте, которое только мог вообразить. Вокруг клубились и перетекали потоки тьмы. Не было ни земли, ни неба, ни верха, ни низа — только бесконечная, хаотичная пляска теней. Тени то собирались в причудливые силуэты — мелькали лица, которых он никогда не видел, руки, тянущиеся к нему, какие-то здания, города, поля, — то расползались полупрозрачной дымкой, сквозь которую ничего нельзя было разглядеть. Пространство словно перестало существовать. Время тоже. Лазриэль не знал, сколько прошло — минута или вечность. Сердце билось где-то в ушах, дыхание вырывалось с хрипом.
— Так вот где он скрывался всё это время, — оживился артефакт. Голос венца звучал приглушённо, будто из-за толстой стены.
— Что это за место? — спросил эльф, оглядываясь. Голос его прозвучал глухо и тут же растворился в окружающей пустоте, не встретив ни стены, ни потолка.
— Логово моего злейшего врага. Создание тьмы. Оно хочет помешать нам осуществить задуманное.
— Но зачем ему плащ? — Лазриэль чувствовал, как артефакт на голове — венец разума — холодит виски, отгоняя страх, но не до конца.
— А он ему и не нужен. Ему нужно, чтобы ты не собрал все артефакты. Не спас свой народ.
— Значит, придётся ему изменить планы, — уверенно заявил маг, хотя внутри всё сжалось от предчувствия. Где-то глубоко под сердцем зашевелился холодный червячок сомнения: «А справишься ли ты?»
Он направился прямо сквозь клубящуюся тьму. Зловещая тишина давила на уши, сменяясь внезапными шепотами, которые затихали, стоило только прислушаться. Барьер, созданный на всякий случай, тускло светился вокруг него, отбрасывая на тени жалкий голубоватый отблеск.