Неясные силуэты мелькали по сторонам. Тени прыгали и перетекали, будто где-то высоко разгорался исполинский факел, которого не было видно, но чей свет просачивался сквозь тьму. С диким воплем, прямо из воздуха, появилась огромная безликая тварь — чёрная, как ночь, с горящими красными глазами, в которых не было ничего, кроме голода. Она неслась над землёй скачками, разбрасывая брызги чёрной жижи, которая шипела, падая на невидимый пол. Пасть, полная кинжалов-клыков, разорвалась пополам.
Лазриэль успел только выставить перед собой посох. Тварь со всего маху врезалась в барьер. Мага отбросило на несколько шагов, он едва удержался на ногах, поскользнувшись на чём-то скользком. А чудовище разбилось, как капля грязи о камень, оставив на защите чёрные потёки, которые медленно сползали вниз. Снова стало тихо — до звона в ушах.
— Дыши, — сказал он себе. — Просто дыши.
Отдышавшись, он двинулся дальше. Сзади послышался душераздирающий вопль — чужой, нечеловеческий, от которого волосы встали дыбом, а по спине пробежал холодный пот. Эльф обернулся — и в тот же миг со всех сторон на него обрушилась какофония шепотов. Голоса накладывались один на другой, становились громче, кричали, окружали, проникали в самую глубину разума, выискивая страхи, вытаскивая их наружу, пережёвывая и выплёвывая обратно.
«Ты не справишься», — шептал один, и это был голос его отца, почему-то усталый и разочарованный.
«Твой народ умрёт», — вторил другой, и это был голос брата, полный укора.
«Ты слаб. Всегда был слаб», — шипел третий, и это был его собственный голос, тот, который он слышал в самые тёмные ночи, когда сомнения одолевали его.
— Лазриэль… — едва слышно пробивался сквозь шум голос артефакта. — Лазриэль!
— ЛАЗРИЭЛЬ! — надрывный крик венца вырвал его из пучины собственного разума.
Маг рухнул на колени, тяжело дыша, хватая ртом воздух, который здесь, казалось, состоял из одной тьмы. Лоб был мокрым от пота, руки дрожали крупной дрожью, подкашивались ноги.
— Спасибо, — прошептал он.
Затихающие голоса ещё продолжали взывать к нему, давить на волю, но уже не могли свести с ума. Лазриэль заставил себя встать — ноги дрожали, но он устоял.
Он сделал несколько шагов — и сзади послышался низкий, угрожающий рык. Силы вмиг покинули тело. Он хотел подняться, воздвигнуть барьер, обернуться — и не мог. Ужас сковал тело, словно стальными цепями. Паника проникла в самые дальние уголки сознания, нашла там потаённые страхи и вытащила их наружу, заставляя замереть в ожидании приближающейся смерти.
«Я умру здесь», — пронеслось в голове. — «Никто не придёт. Ни отец, ни брат, ни Эрмортресс. Я умру один, в этой тьме, и никто даже не узнает, где меня искать».
Звук усиливался. Мягко ступая, зверь подкрадывался всё ближе. Горячее дыхание заставило волосы на шее встать дыбом. Вязкая, густая слюна капнула на плечо — Лазриэль почувствовал, как она обжигает кожу сквозь одежду, оставляя мокрое пятно.
— Вставай! — взорвался в голове крик артефакта. — Вспомни, ради кого ты здесь! Подумай, зачем ты проделал весь этот путь! Если ты сейчас не поднимешься, весь твой народ будет порабощён! Отец умрёт! Брат умрёт! Все, кого ты любишь, умрут! А ты будешь вечно блуждать в этой тьме, зная, что мог их спасти, но не сделал этого!
Ощущение неизбежности резко пропало. Жар отхлынул. Рукам и ногам вернулась подвижность — медленно, будто сквозь вату, с трудом, но вернулась. Всё тело покалывало тысячами иголок, но он снова управлял им.
Лазриэль бросился пластом на землю. Над ним громко клацнули чудовищные челюсти — воздух разрезали острые клыки, и эльф услышал, как они лязгнули в сантиметре от его уха. Перевернувшись на спину, он выбросил волну маны, откидывая тварь. Существо напоминало шестилапую пантеру с торчащими наружу клыками, двумя парами зелёных глаз с вертикальными зрачками и длинным, голым, крысиным хвостом, который хлестал по земле, оставляя глубокие борозды.
Чудовище скалилось и скребло когтями, низко припав к земле, готовясь к новому прыжку. Лазриэль собрал волю в кулак, вызвал из памяти символ и выпустил силу наружу. Но онемевшие руки подвели — голубая молния лишь с шипением впилась в тьму под ногами у твари, озарив чёрную шкуру, но не причинив вреда.
— Проклятье! — выдохнул он, чувствуя, как пот заливает глаза.
Монстр отступил на шаг, принюхался, потом прыгнул высоко вверх, намереваясь подмять добычу под себя. Только природная ловкость спасла эльфа — он отпрыгнул в сторону, перекатом ушёл дальше, больно ударившись плечом о каменный пол, вскочил, призвал огненный шар. Спешка снова подвела: шар пролетел перед самой мордой пантеры, опалив усы и вызвав у неё возмущённый рык, от которого заложило уши. Тварь опять бросилась на него.