— Ещё пара таких встреч, и я даже защититься не смогу, — прохрипел эльф, чувствуя, как саднит каждый сустав.
Но новых тварей не появилось. Холодный, липкий страх отступил, позволяя рассуждать. Он был чужаком в этом мире — и жаждал поскорее отсюда убраться.
Лазриэль поднялся на ноги и пошёл наугад — чувство направления окончательно сдало. Сосредоточившись на цели, он отбросил всё окружающее и просто шёл вперёд, не глядя по сторонам. Очередное порождение тьмы набросилось на него — чёрная тень с когтями и пастью, безглазая, почему-то очень злая. Но самоуверенный, победивший страхи маг просто отмахнулся, как от надоедливой мухи. Чудовище пронеслось сквозь него, распадаясь клочьями тумана, которые растворились в воздухе.
Больше на пути никто не встречался. Хаос постепенно замедлялся, пока не замер, застыв очертаниями огромного зала. Пол, стены, потолок — из цельного чёрного камня, сияющего шевелящейся тьмой изнутри, словно камень дышал, пульсировал в такт чему-то неведомому. В дальнем конце — каменный стол и стул, за ними бесконечные полки книг. По сторонам — колонны, внутри которых что-то шевелилось, будто там заперли неведомых существ. Всё — чёрное, как ночь, как сама смерть.
Чуть в стороне от стола, на небольшом постаменте, аккуратно висел тот самый плащ.
— Стой! — внезапно оживился артефакт. — Плащ под защитой. К нему так просто не подойти.
— Вижу, — Лазриэль рассмотрел переплетение тонких чёрных нитей вокруг постамента. Они пульсировали, как живые, и от них исходил холод, который эльф чувствовал даже на расстоянии.
Он запустил огненный шар — тот разбился о преграду, даже не оставив следа. Молния отразилась в колонну. Попробовал коснуться щита — толчок был такой силы, что, не окажись за спиной колонны, эльф разбился бы о дальнюю стену. Он поднялся, отряхиваясь, и попробовал ещё несколько заклинаний — всё с тем же успехом.
— Ничего не берёт, — прошептал он, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони. — Слишком много теневой энергии. Я такой не владею.
А потом в голову пришла мысль — такая простая, что он удивился, как не додумался сразу. Если защита не пропускает ничего внутрь, это не значит, что она не выпустит наружу.
Эльф призвал ментального воина. Тот материализовался прямо за защитной сетью — полупрозрачный силуэт, похожий на него самого, но безликий. Лазриэль мысленно приказал ему взять плащ. Воин повернулся, снял артефакт с постамента, обернулся — и без препятствий прошёл сквозь щит, вручая плащ хозяину.
— Ты сделал это! — ликовал голос в голове. — Второй артефакт в твоих руках. Надо срочно убираться отсюда!
Лазриэль накинул плащ на плечи, застегнул его на шее — и тут же почувствовал, как сомнения отступили, а страх растворился, будто его и не было. В голове стало ясно и холодно, как в зимнем лесу. Он обернулся.
Прямо на него смотрели горящие фиолетовым светом глаза. Незнакомец в пурпурной мантии, исписанной синими рунами, стоял в нескольких шагах. Мантия развевалась без ветра, руны пульсировали в такт дыханию хозяина — медленно, размеренно, угрожающе. Глубокий капюшон скрывал лицо — только провал, в котором горели эти жуткие глаза, и больше ничего.
В этот миг всё снова пришло в движение. Зал рассыпался клочьями тьмы. Колонны лопнули, выпуская жутких тварей — они бежали и летели прямо на него отовсюду, с визгом, рычанием, свистом. Маг отмахивался от созданий, которые пролетали сквозь него, распадаясь разорванными полотнищами, не причиняя вреда, но заставляя вздрагивать каждый раз.
— Беги! — закричал артефакт. — Беги, пока можешь! Не оглядывайся! У тебя не хватит сил с ним тягаться!
Лазриэль побежал туда, куда подсказывал венец разума. Артефакты не давали сомнениям и страхам даже зародиться — плащ сжимал грудь холодом, венец давил на виски, но вместе они делали его сильнее. Божественная сила ограждала от тёмных сил. Лишь одинокий отшельник в пурпурной мантии угрожающе шагал следом, не отставая, не приближаясь, но и не исчезая.
Незнакомец поднял руку — щупальца тьмы вырвались из неё и опутали эльфа тугим коконом. Лазриэль почувствовал, как холод сдавливает грудную клетку, как темнеет в глазах. Голос венца зашептал непонятные слова на древнем языке — гортанные, резкие звуки, которые эльф никогда не слышал, но почему-то понимал их смысл. Он произнёс их вслух — и с удивлением почувствовал, как оковы спадают, рассыпаясь чёрным пеплом.