Поняв, кто именно напал, эльф мгновенно расслабился. Уж этого‑то противника он сможет одолеть без особых усилий. И как только он упустил из виду эту остроухую бестию? Видимо, слишком увлёкся окружающей красотой или своими тревогами. Надо впредь быть осмотрительнее.
— Таэль’авир! Рад тебя видеть. Поздравляю, ты наконец‑то смог застать меня врасплох; твои силы растут — становишься настоящим воином, — с тёплой улыбкой произнёс Лазриэль.
— Привет, старший братишка, — радостно отозвался Таэль’авир и, плавно выходя из боевой стойки, лукаво улыбнулся. Он горячо и искренне обнял брата и задорно прошептал ему на ухо: — И всё‑таки я тебя подловил!
Он, как и всегда, был весел и беззаботен; его оптимизм, словно солнечный свет, лился наружу, заряжая всех вокруг радостью. Единственный среди всех лесных эльфов в окрестностях, Таэль обладал абсолютно белыми волосами, а вечный хаос на его голове только дополнял беспечный вид. Несмотря на взбалмошный характер, постоянные шуточки, розыгрыши и подставы, когда дело доходило до серьёзных вопросов, ему можно было без опасений доверить собственную жизнь. Сообразительный и быстрый, он находил выход из любой ситуации и при своём возрасте — ему ещё не исполнилось двадцати пяти, для эльфа самая юность — даже не утвердил боевое направление с двумя клинками, оставаясь пока невероятно талантливым самоучкой.
Сам Лазриэль только готовился к инициации. Когда ему исполнится полсотни, верховный друид призовёт духов, которые подтвердят принадлежность к ордену магов — а в этом он не сомневался, не для того четверть века корпел над книгами, отрабатывал пассы и заучивал зубодробительный речитатив заклинаний, чтобы духи определили его в иной класс, — и лишь после прохождения инициации он получит доступ к расширенным знаниям, начнёт по‑настоящему углубленно изучать магию и расширять запас заклинаний.
— Я так понимаю, ты направлялся к отцу? — спросил Таэль. — Пошли, мне тоже надо к нему.
— Да, я собирался уточнить несколько вопросов, связанных с инициацией, и как раз шёл в Ильтрассес, пока неизвестно откуда на меня не свалилось беловолосое бедствие и не взорвало мой тихий, спокойный мир. — подмигнул он младшему брату.
— Да ладно тебе, расслабься! Ты слишком сконцентрирован, тебе нужно иногда выпускать пар. — Таэль сверкнул глазами. — Ты себе даже не представляешь, каких трудов мне стоило сдержаться и не атаковать тебя последние несколько раз, чтобы ты начал терять бдительность и не успел накрыться своим треклятым куполом. А как долго я выбирал место и караулил тебя здесь! Даже когда с улиц стали пропадать воины, маги и стражи, я подавил непреодолимое желание проследить за ними и узнать, что происходит, только ради того, чтобы наконец победить тебя. И у меня получилось…
— СТОП! Повтори, что ты сказал? — Лазриэль резко оборвал брата.
— Да, я победил тебя, оказался быстрее, хитрее и расчётливее, просто признай… — зачастил тот.
— Да, да, ты победил. Я не об этом. — Лазриэль нахмурился. — Так вот что меня напрягало последние полчаса: на улицах нет ни одного эльфа‑мужчины, я не вижу ни единого мага или воина, ни одной друидки или лучницы… Это может означать только одно — отец призвал всех к себе. А такое последний раз было… — он осёкся, потом тихо добавил: — Тиавара, великая мать магии… Такого не случалось со времён Столетней войны с орками.
— Так чего ты всё ещё тут? Скорее бежим в Великое древо, узнаем, с чего такой переполох и что за приключения нас ждут! — воскликнул Таэль, с воодушевлением.
— Боюсь, младший, что не такие уж они будут весёлые, — озадаченно пробормотал Лазриэль, и братья сорвались с места.
В Ильтрассес им пришлось прорываться едва ли не с боем. Неинициированных эльфов, пусть даже они были сыновьями верховного друида, пропускать совершенно не желали. Пришлось долго объяснять, уговаривать и доказывать стражам, что братья имеют право присутствовать в Великом древе на общем сборе — ведь это даже не совет старейшин и не круг друидов, а событие, которое останется в веках. И они обязаны были попасть туда любой ценой.