— Надо как-то спасти ребят, тогда мы сможем прорваться, — размышлял ещё не до конца пришедший в себя эльф. — Но я никак не успеваю до них добежать. В них попадает три стрелы. Как их уничтожить? Хорошо же магам — на все случаи жизни есть заклинания. Вот мне бы магию, что собьёт эти стрелы… сбить… хм, сегодня же меняю свой график тренировок. Весь день посвящу им. Треть займу фехтованием с двумя кривыми клинками — мои короткие бесполезны против скелетов, треть надо посвятить скорости, а треть отрядить на метание кинжалов и коротких клинков. Когда придёт время, я буду готов.
Харнесесс сидел на своём привычном месте в главном зале твердыни. Эрмортресс вошёл через парадную дверь и неспеша направился к трону.
— Ты звал меня, верховный?
— Да, Эрморт. Расскажи мне, как успехи с младшим?
— Судя по всплеску энергии, его крепко зацепило. Теперь в день битвы он будет там, где нужно, и не придётся оберегать его на поле боя. А судя по его виду утром, он намерен изменить будущее во что бы то ни стало. По крайней мере, вид у него был крайне целеустремлённый и решительный.
— Надеюсь, ты не перестарался с видением?
— Это лучше, чем не доиграть и потерять его при битве у ворот.
— Согласен, но и сломать его не хочу, нужно быть аккуратным.
— Я постарался на славу. Он может и изменит всё, но исправить не сможет — я оставил для него пару сюрпризов. Раз он так настроен, значит, подготовится к грядущим переменам, а тренировки лишними не бывают — пригодятся в его нелегкой судьбе.
Повисла гнетущая, густая тишина, даже дышать, казалось, стало тяжелее. Друид первым разорвал её.
— Надеюсь, мы не допускаем ошибку.
— И я на это надеюсь. Но выбор у нас невелик. С тех пор как я случайно перехватил видение о предстоящей битве, направленное Лазриэлю, я перепробовал всё, что мог, ты же знаешь. Исход каждый раз один. Развеять его я не могу — в него вплетена божественная сила. Кто из богов решил предупредить нас и почему выбрал именно твоего сына, я не знаю, но сопротивляться ему невозможно. Тот, кто его отправил, вложил запрет на разглашение другим. Вплетённая сила столь велика, что даже мне потребовалось невероятное усилие воли и баснословное количество магии, чтобы просто поделиться с тобой. Для Таэля я вплёл свою историю прямо в посланное видение. Он никому не может рассказать, просто будет понимать, что это неизбежно и готовиться. Они оба не могут никому рассказать о судьбе, только молча попытаются исправить её.
— Пусть у них получится… Я верю в их силы.
— Ну я тоже не сижу сложа руки. У меня уже есть план. Силы Стародуба и Сильвануса нельзя призывать. Договорись с ними, пусть идут за твоим сыном, когда он призовёт. Остальное оставь мне.
— Ох и старый же ты пройдоха. Потому и доверяю тебе свою жизнь — хитёр, как голодный харек.
В первую же ночь Лазриэль отыскал среди прочих одно крайне полезное в путешествии заклинание — «сторожевой периметр». Оно позволяло магу-одиночке отдыхать по ночам, не беспокоясь за свою жизнь. Он никого не опасался в такой близости от владений лесных эльфов, поэтому сразу же занялся усилением заклинания. За первые две ночные медитации он увеличил расстояние, на которое мог раскинуть периметр, улучшил распознавание периметром чужеродных объектов и усилил его чувствительность. Теперь он мог раскинуть сеть на полсотни шагов вокруг, и магия даст ему знать, если кто-то нарушит границу. Дальнейшее развитие помогало увеличить радиус и чувствительность. Самые умудрённые в этой магии могли сказать, кто находится в периметре, сколько их, каких они рас, какого возраста, роста, где точно и в каких позах стоят и в каких направлениях двигаются.
Он пока этого не мог, но пока и не нужно было. Ему было достаточно, что магия предупредит о пересечении границы периметра. Тем более что он не спит, а медитирует. Время полного возвращения в реальность из медитации гораздо меньше, чем ото сна.
В этот день Лазриэль точно понял, что за ним следят. Где-то он ошибся, и его всё-таки заметили. Маги гораздо тоньше владеют предчувствием и ощущением наблюдения, чем другие. От самой стены его не покидало чувство, что он не один, хотя никаких признаков не было. Не замолкали нигде птицы, не было слышно ни звука, ни разу нигде не мелькнула тень. Это его немного успокоило. В лесу так бесшумно могут передвигаться только лесные эльфы.