В тот день я стоял в этой очереди со слабой надеждой на исцеление от хвори. На дорогих докторов у меня просто не было денег — всё, что я мог, я уже перепробовал. Отвары, настойки, молитвы, походы к знахарям и ведунам — ничего не помогало. Из доступного оставался лишь один шанс — чудо. И этот шанс стоял в нескольких десятках шагов от меня, когда я внезапно почувствовал, что окружающий мир плывёт, земля уходит из-под ног. Разбить голову о каменную мостовую мне не дала лишь окружающая толпа — люди подхватили меня, не дали упасть. Но душа уже отделилась от тела.
— Беспокойный призрак покинул бренную оболочку и воспарил над площадью, — голос жреца стал тише, словно он вновь переживал тот миг. — Мой дух бессильно наблюдал, как безжизненное тело сползло на камни, как разошлись в стороны стоящие рядом. Над головой заструился яркий свет — это открывались врата к светлым богам. А по земле расстелилась непроглядная тьма — это пришла смерть, чтобы забрать меня к Нер'зулГурабу. Мою душу тянуло в обе стороны. Я боялся пошевелиться, чтобы не нарушить баланс — одно неверное движение, и я исчез бы навсегда.
А на земле было видно, как молча встал со своего кресла первожрец бога. Неспешно, будто у него была вся вечность, он подошёл к моей уже опустевшей оболочке. Толпа расступалась перед ним в почтении — люди падали ниц, плакали, тянули к нему руки. Но он не обращал на них внимания. Харастис опустился на колено перед распластанным мертвецом и коснулся моего лба.
— В следующий миг рядом с моим духом появился образ спасителя, — жрец перекрестился. — Он молча вгляделся в сгусток энергии, готовой отправиться на другую сторону мира, и сказал лишь одно: «Тебе туда ещё рано. Здесь ещё слишком много дел. Ты поможешь мне нести свет и добро в этот мир». С этими словами он поймал призрака за то, что минуту назад ещё было рукой, и потянул на себя.
Я очнулся и, увидев рядом с собой коленопреклонённого спасителя, понял, что это мне не привиделось. Всё было наяву. Он действительно только что вернул уходящую душу обратно в тело и спас мне жизнь. Толпа вокруг ликовала — люди плакали, смеялись, молились. Все видели невозможное чудо. Воскрешение уже умершего — это был второй дар всевышнего, что получил Харастис.
Серый Гедрик страшно боялся восстания. И когда люди и нелюди стали толпами собираться вокруг неизвестного мага, он решил, что готовится мятеж. По его приказу охрана вышла на площадь, и многих мирных жителей избили, покалечили и даже забили до смерти. Кровь полилась рекой.
Первожрец бога в тот день воскресил ещё одиннадцать смертных. Все мы тем же вечером поклялись ему в безоговорочной преданности, вечном служении и слепой вере. Многие стражники, что видели своими глазами чудо, на следующий день не вышли на службу и поклялись охранять спасителя душ. Император терял власть над городом.
После ухода части стражи император совсем рассвирепел. Посчитав это очередным шагом к перевороту, он отдал приказ выгнать за городские стены всех, кто примкнёт к новой вере, а предводителя найти и убить. Начались облавы, аресты, казни.
В эту же ночь мы почти силой вывели Харастиса за пределы досягаемости рук Гедрика. Многие пошли вслед за нами — старики, женщины, дети, бывшие стражники, ремесленники, крестьяне. А чудотворец, смирившись с изгнанием, возглавил исход смертных из столицы. Он вёл нас несколько дней через леса и болота, пока бог не указал ему на прекрасную зелёную равнину. Именно там мы основали новое поселение. Отстроили своими силами неприступный замок, чтобы защититься от нападения таких, как правитель столицы. Возвели вокруг него город и окружили высокими каменными стенами. Каждый из последователей добровольно вложил в это все свои силы — кто трудился на стройке, кто добывал камень, кто нёс дозор.
Поток просителей к спасителю не иссякал. Смертные всех рас стекались к нему со всего континента — эльфы, гномы, люди, даже некоторые ракшасы. Он не отказывал в помощи никому. Постепенно приходящие стали приносить с собой дары в знак уважения. Чем больше проходило времени, тем значительнее становились дары. Каждый хотел, чтобы его жертва спасителю была более ценной, чем у остальных. Так начали копиться сокровища, которые шли на благоустройство города.