— И вы живёте там до сих пор?
— Да. Уже почти четыреста лет. Мы храним учение Харастиса, передаём его из поколения в поколение. Наш город скрыт от чужих глаз — мы используем магию, чтобы никто не смог найти нас случайно. Но мы не прячемся, дитя. Мы ждём.
— Чего ждёте? — Лазриэль чувствовал, что ответ будет важнее всего, что он слышал до сих пор.
— Того, кто сможет объединить расколотый мир, — тихо, но твёрдо сказал жрец. — Того, кто раскроет правду и покажет всем, что Харастис — не слуга тьмы, а посланник света. Всевышний дал мне видение много лет назад: однажды придёт тот, кто поможет нам восстановить справедливость. И этим кем-то можешь быть ты, Лазриэль.
Эльф замер, осмысливая сказанное. Видения, что мучили его ночами, вдруг обрели новый смысл — не просто угроза гибели, но и возможность предотвратить катастрофу. Он вспомнил обрывки снов: холм, дым над разрушенным городом, двенадцать фигур в скорбном молчании… Теперь он знал, что это было — память о той битве, о предательстве светлых, о крови, пролитой по ошибке.
— Почему я? — тихо спросил он. — Я всего лишь маг, даже не прошедший инициацию. Не герой, не пророк, не великий воин. Почему не отец? Не брат? Не сам Эрмортресс, самый могущественный маг из всех, кого я знаю?
— Потому что ты видишь то, чего не видят другие, — ответил старик, и в его глазах зажглась искра — не огня, но веры. — Твои сны — не случайность. Это знаки, посланные тебе свыше. Ты не искал их, но они пришли к тебе. Ты не просил о них, но они не отпускают тебя. Значит, ты избран. Ты можешь стать мостом между мирами, между старыми обидами и новым пониманием. Ты — эльф, но не слепо следующий традициям. Ты — маг, но не замкнутый в башне. Ты сомневаешься — и это главное. Сомневающийся ищет правду. А тот, кто ищет — находит.
За окном уже брезжил рассвет. Первые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, окрашивая лес в золотисто-розовые тона. Костёр в избе почти догорел, оставив после себя лишь тлеющие угли и лёгкий дымок, тянущийся к потолку. В наступившей тишине было слышно, как за стеной просыпаются птицы — их щебет наполнял утро жизнью.
— Пора идти, — поднялся старик, опираясь на посох. Его движения были медленными, но уверенными — в этом теле ещё жила сила, не сломленная годами. — Путь предстоит неблизкий. Я отведу тебя в Новый Хорндайл. Там ты встретишь других апостолов, узнаешь больше о Харастисе и его учении. А главное — ты сможешь решить, готов ли принять свою судьбу или откажешься от неё. Выбор всегда остаётся за тобой.
Лазриэль поднялся со стула, чувствуя, как затекли ноги — они проговорили всю ночь, не замечая времени. Внутри него боролись страх и любопытство, сомнения и зарождающаяся вера, желание вернуться домой и зов неизведанного. Он посмотрел в глаза жреца — в них читалась непоколебимая уверенность. Такой уверенности не бывает у лжецов.
— Хорошо, — наконец произнёс эльф, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Я пойду с тобой. Но обещай, что расскажешь мне всю правду — без утайки и прикрас. Я не хочу полуправды и недомолвок. Если я должен стать тем, кого вы ждёте, я должен знать всё.
— Обещаю, — улыбнулся старик, и впервые за эту долгую ночь его лицо озарилось чем-то, похожим на надежду. — Идём. Нас ждёт долгий путь к истине.
Они вышли из домика на поляне. Утренний лес встретил их свежестью и тишиной. Где-то вдалеке закричала птица, приветствуя новый день. Роса блестела на траве, и воздух был таким чистым, что казалось, можно выпить его, как воду из родника. Лазриэль сделал первый шаг вслед за жрецом, и этот шаг стал началом великого пути — пути, который должен был изменить судьбу не только его самого, но и всего мира.
Глава V Тропы
Глава V Тропы.
Таэль’авир в очередной раз собирал своих людей и подгонял их, торопясь увести всех под защиту Ильтрассеса. Времени на это было крайне мало. Как только он проведёт мирных к твердыне, надо тут же, со всех ног, мчаться в самое пекло атаки, чтобы успеть спасти двоих юных эльфов, которые назвались братом и сестрой. Он почти наверняка знал, где их искать прямо сейчас, но отправиться сразу туда не мог. Мешало не мифическое предчувствие и не знаки судьбы — просто он это уже пробовал.
Оказавшись в видении во второй раз, эльф не мешкая направился к стене, с трудом отыскал там детей, как мог быстро вывел их к твердыне — и очутился в самой гуще кровавой расправы. Он не успел. В ярости сын верховного друида вырезал десятка два нежити, а потом его смяли напирающие легионы — задавили числом.