— Раз эти выдвинулись, значит, и Нер'зулГураб снова зашевелился. Кажется, пришла пора и нам выйти из тени. Верно, Сквиртч?
От этого голоса по телу пробегали мурашки ужаса, а спина мгновенно покрывалась испариной. От него веяло тьмой, мраком, безнадёжностью и смертью. А ответом ему стало звонкое скрежетание и щелчки, издаваемые непонятной жукоподобной тварью у его ног.
— Согласен, время ещё не совсем настало. Подождём, пока будут понятны намерения повелителя тьмы. Тогда и выступим.
С этими словами незнакомец развернулся, распахнул черно-фиолетовый круглый портал — за провалом которого ничего нельзя было разобрать — и шагнул внутрь. Тварь на восьми хитиновых лапках засеменила следом. Секунду спустя врата закрылись, и гость бесследно пропал.
Глава VI Узы
Глава VI Узы.
В главном зале твердыни, залитом мягким зеленоватым светом, сочившимся сквозь витражи из сплетённых ветвей, находились трое. Харнесесс восседал на эльфийском троне — массивном кресле, сплетённом из живого дерева, чьи корни уходили в пол, а ветви поднимались к потолку, образуя подобие короны. Перед ним стояли верховный маг Эрмортресс и первый разведчик Тихая смерть. Друид выглядел взволнованным и опечаленным — плечи опущены, пальцы нервно сжимают подлокотники, под глазами залегли тени. Между старыми друзьями повисла тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием магических светильников да редким шорохом листвы за окнами. Харнесесс погрузился в свои мысли, остальные ждали, не смея прерывать его размышления.
Так продолжалось долго. Наконец эльф встрепенулся, словно очнувшись от тяжёлого сна, распрямился на троне и заговорил — голос его звучал глухо, с хрипотцой, будто каждое слово давалось с трудом:
— Я пробовал сконцентрироваться. Пытался дотянуться до его разума через медитацию, усиливал ментальный бросок магией — ничего не помогает. Эрморт, скажи мне, что делать? Я больше не чувствую Лазриэля. А судя по последним мысленным всплескам… — он замолчал, провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую пыль, — дело было очень плохо.
Он разом обмяк, откинувшись на спинку трона, словно силы покинули его вместе с последними словами.
Эрмортресс сделал шаг вперёд, положил руку на плечо друга. Жест был тёплым, почти отеческим — такой бывает только между теми, кто прошёл сквозь огонь и кровь бок о бок.
— Ты слишком рано скорбишь, Харн. Не стоит оплакивать душу, пока не видел опустевшего тела. — Маг говорил мягко, но твёрдо, и в его голосе слышалась уверенность, которую он черпал из векового опыта. — К тому же Тихая смерть принёс обнадёживающие вести.
Первый разведчик, до этого стоявший неподвижно, словно каменное изваяние, шагнул в круг света. Его лицо, изрезанное тонкими шрамами — памятью о многих вылазках, — было серьёзно, но в глазах мелькнула искра надежды.
— Да, это так, верховный, — начал он, чуть склонив голову в жесте уважения. — По пути сюда я встретил Эрмортресса и позволил себе переговорить с ним. Надеюсь, ты не будешь сердиться?
— Ты же знаешь — у меня нет от него секретов, — устало ответил Харнесесс, и в его голосе впервые за долгое время проступило слабое любопытство. — Не томи, рассказывай.
— Для начала я ослушался твоего приказа, — разведчик говорил спокойно, без тени раскаяния в голосе, но и без вызова — просто констатируя факт. — Прости, но когда ты передал, что сын выполняет поручение и мы должны отпустить его, я решил перестраховаться. И отправил с ним своего лучшего стрелка.
Друид приподнял бровь — первый признак живого интереса за всё время разговора.
— Элиандор, — уточнил Тихая смерть, и в его голосе прозвучала гордость за свою подчинённую. — Приказ был: ни при каких обстоятельствах не выдавать себя, кроме прямой угрозы принцу. Так вот, несколько часов назад она активировала ментальный канал.
Харнесесс подался вперёд, пальцы вцепились в подлокотники с такой силой, что побелели костяшки.
— На самой границе леса, на востоке, — продолжал разведчик, и его голос стал тише, словно он сам переживал тот момент заново. — На Лазриэля напал отряд нежити. Он принял бой. Элиандор связалась со мной до начала сражения и сразу после победы. Они вырвались из засады и выжили. — Он помедлил, собираясь с мыслями. — А потом контакт пропал. Больше я её не чувствую и не могу дотянуться до разума.