— Включая твоего сына, их было четверо, — начал он, и в его голосе проступила спокойная уверенность эксперта, человека, который читает следы, как книгу. — Вот здесь находились два воина. Сильные, опытные, слаженные.
Он указал на место, где белела особенно большая гора крошева — кости были раздроблены, размётаны в радиусе нескольких шагов. Лаэрт подошёл ближе, присвистнул сквозь зубы.
— Судя по повреждениям, один мечник, другой с булавой. — Тихая смерть повернулся к другому участку, где земля была выжжена, спеклась в чёрное стекло. — А вот тут сражался сам Лазриэль. Смотрите, как яростно он поливал огнём клочок земли перед собой.
Харнесесс шагнул вперёд, но разведчик мягко остановил его жестом — не время, не место, нужно сначала понять, что здесь произошло.
— Твой сын достаточно умён, чтобы объединить усилия с воинами, кем бы они ни были. Он оборонял только этот участок — облегчил задачу всем.
Разведчик прошёлся ещё немного, продолжая осматривать следы. Подошёл к кромке леса, где деревья были обожжены, а кора оплавилась от жара.
— Позади него стоял второй маг, — сказал он, не оборачиваясь. — Судя по всему, маг света. Но не очень умелый — он всего лишь резал противников лучами. В школе света есть куда более мощные заклинания против нежити — например, «Сфера правосудия» или «Копьё рассвета», — одним из которых он в итоге и воспользовался. Видимо, вспомнил в последний момент.
— То есть они дрались не одни? — спросил Эрмортресс, и в его голосе слышалось облегчение.
— Да. Скелетов было намного больше, они наваливались волна за волной. Маги начали сдавать, не успевая творить заклинания. Думаю, скелеты почти смяли их, когда… — Разведчик внезапно осекся и замер, уставившись на предмет, валявшийся у корней старого дуба — обломок эльфийской стрелы с характерным оперением, которую не спутаешь ни с какой другой.
— Что? — Харнесесс рванулся вперёд, едва не поскользнувшись на костях. — Лазриэль ранен? Ему нужна помощь? Не молчи!
— Ему нужна была помощь, — медленно повторил разведчик, поднимая с земли находку.
— И он получил её, — тихо сказал подошедший Харнесесс. В его голосе звучало облегчение. Он повернулся к магу, и в его глазах плясали искры — не магические, а те, что зажигаются, когда отец понимает, что сын в безопасности. — Видишь, Эрмортресс? Тихая смерть нарушил мой прямой приказ и отправил следопытов вслед за сыном. Здесь они вмешались в бой и, возможно, спасли его.
Разведчик склонил голову, не оправдываясь, но и не пряча взгляда. Он принял вину — и принял бы любое наказание, которое последует.
— Прости, друг, я не мог иначе. Я отозвал своих эльфов по твоему указанию, но на всякий случай оставил с ним одну. Задание было — только следить до границы леса и не вмешиваться, пока его жизни ничто не угрожает. Так что здесь ты, вероятно, прав: Элиандор вступила в бой, спасая принца.
— И если бы я знал, чем обернётся моё непослушание, — добавил он уже тише, и в его голосе впервые проступила неуверенность, — я отправил бы с ним всех своих разведчиков.
— Вот откуда ты узнал про всё, — Харнесесс провёл рукой по лицу, словно стирая усталость, и его голос стал мягче. — Я не сразу понял. Мысли путаются, когда близкие в опасности. Я решил, что твои разведчики просто заметили нежить у границ.
Он помолчал, глядя на груды костей, на обожжённую землю, на следы отчаянной битвы. Затем, уже тише:
— В сложившейся ситуации я благодарен тебе за нарушенный приказ. Но тебе это еще припомню.
Тихая смерть лишь молча склонил голову — ни тени раскаяния, ни вызова. Простое признание вины и готовность принять наказание. Лаэрт, наблюдавший за этим, впервые увидел своего командира не как безжалостного разведчика, а просто как эльфа, у которого есть чувства.
В этот момент из леса бесшумно выскользнули эльфы из патруля — трое в зелёных плащах, с луками наизготовку, лица скрыты капюшонами. Они поприветствовали соратников короткими жестами — взмах руки, кивок, — и мгновенно рассредоточились, осматривая каждый сантиметр земли. Лаэрт присоединился к ним, и вскоре один из разведчиков — молодой эльф с татуировкой в виде папоротника на щеке — подал голос: