— Что за… — выдохнул Харнесесс, но не прервал заклинания. Нельзя, не сейчас, когда зверь уже почти уснул.
Старец заговорил на своём языке. Судя по интонации, он обращался к иллюзии и предлагал остановиться. Друид решил разбираться по очереди, усиливая «узы Морфея» ценой катастрофических затрат маны.
Пришелец явно был против ритуала. Он вскинул руки — мощный поток ветра ураганом пронёсся сквозь фантома, разметав ветки и траву, срывая кору с деревьев. Удивлённо вскинув бровь, маг что-то пробурчал и начал творить гораздо более сложное заклинание — Харнесесс узнал этот узор, хотя и не понял цели: эльфийская и человеческая магия строились по-разному.
Дожидаться развязки Харнесесс не стал. Оставив попытки усыпить зверя — тот уже очнулся и теперь разъярённо щёлкал жвалами, — он полностью переключился на нового противника. Из-под земли вырвались корни — толстые, гибкие, с острыми шипами, они оплели ноги человека, пояс, начали подниматься выше, сдавливая хватку.
Старик закончил заклинание. С его поднятой руки сорвалась ослепительная вспышка, впилась в землю под фантомом и обратила её в бурлящую жижу — зловонную, кипящую, испускающую едкий пар. Маг выругался — Харнесесс разобрал только одно слово: «иллюзия». Друид понял, что его раскусили, сбросил невидимость и полог тишины.
Человек продолжал что-то говорить, вероятно предлагая сдаться, но Харнесессу было уже неинтересно — он посмел напасть и прервать ритуал, и теперь ответит за это.
Друид выплеснул весь свой гнев на противника, тело которого продолжали сдавливать растущие корни. По мановению руки в сторону врага метнулся рой насекомых — жуки, мошки, пчёлы, — они жалили, кусали, лезли в глаза и рот, заставляя противника отбиваться. Пока человек скован и сбит с толку, Харнесесс начал призывать копьё лунного света — древнее оружие друидов, которое выжигало жизнь из нежити и наносило страшные раны живым.
Но человек оказался гораздо более опытен в магии. От его фигуры, всё ещё стянутой корнями, разошлось кольцо огня — раскалённое, обжигающее, оно испепелило мошкару в мгновение ока, а попутно выжгло землю вокруг, превратив её в спекшуюся корку. Уже только одной свободной рукой незнакомец сделал несколько пассов и резким движением ладони заставил все оплетавшие его корни осыпаться прахом на землю. Ещё несколько движений, уже освободившимися руками, и выпущенная в него лунная пика разбилась о невидимый щит — воздух дрогнул, раздался звон, как от удара меча о меч.
Маг пробормотал формулу, и с его рук сорвалась ледяная стужа. Воздух заскрипел, заискрился, превращаясь в морозную взвесь, ветки покрылись инеем, трава заледенела и ломалась. Но Харнесесс, укрывшийся белым эбеновым плащом, поглощающим магию, не получил никакого эффекта от потоков замораживающего ветра. Лицо старика вытянулось в глубочайшем изумлении — он явно не ожидал встретить артефакт такой силы.
Следом полетели массивные камни и шар огня, ветвистая молния, луч света и множество разнообразных техник — некоторые Харнесесс узнавал, о других лишь слышал. Эльф либо уворачивался, либо принимал заклинания на плащ. Лишь огненный шар, встретившись с преградой, разлетелся на искры, но не потерял энергию полёта и отбросил щуплого остроухого на несколько метров назад — впрочем, не причинив большего вреда.
Всё сильнее удивляющийся человек решил наконец перестать играть. После очередного заклинания луч из его руки ударил под ноги Харнесессу и вновь превратил землю в бурлящую трясину. Ноги поглотило до колен, засосало, запахло гнилью и болотом. Противник тут же стал знаками призывать к миру и прекращению поединка — взмах руки, открытая ладонь. После неуверенного утвердительного кивка, он распрямился, выставил ладонь перед собой, призывая к ожиданию, и принялся вычерчивать перед собой сложный магический узор — линии, круги, руны, сплетающиеся в причудливый танец. Несколько позже линии стали разгораться и сплетаться в светящуюся фиолетовую сферу. Когда она наконец обрела чёткость контуров, старик резким движением выхватил её прямо из воздуха и единым глотком, откупорив пробку, опрокинул себе в рот содержимое склянки.
Фиолетовое сияние разлилось изнутри по его горлу, окутало грудь, затем потухло, а незнакомец заговорил на чистом эльфийском:
— Приветствую тебя, лесной эльф. Почему ты напал на бедное животное? — Голос его звучал спокойно и негромко, но в нём слышалась усталость — усталость человека, который уже многое повидал.