Отметив про себя, что нашёл слабую сторону артефакта, человек решил прекратить надоевшую ему игру. Луч, сорвавшийся с его руки, обратил землю под эльфом в жидкую трясину — и она поглотила ноги того по колено. А чародей стал знаками призывать остановиться. Он внезапно вспомнил одно древнее заклинание, которое будет весьма кстати.
Дождавшись, пока эльф успокоится и выжидающе посмотрит на него, маг жестом попросил ждать и стал творить «Шёпот Аварессы». Замысловатые символы, выводимые им в воздухе, постепенно складывались в фиолетовый флакон. Закончив, он выхватил склянку из воздуха и выпил содержимое. Приятное тепло разлилось по горлу и поселилось в груди. Фиолетовое сияние от напитка быстро угасло, и человек осознал, что теперь может понимать остроухих — и наконец можно разобраться в ситуации.
— Приветствую тебя, лесной эльф. Почему ты напал на бедное животное? — начал он разговор, надеясь на мирное завершение.
И с ужасом увидел, что забытый обоими ночной охотник, сбрасывая маскировку, появляется прямо за спиной обездвиженного магией друида. Боль от осознания своей вины исказила лицо мага, и он попытался исправить положение, скороговоркой выплёвывая заклинание. Ментальный удар отбросил зверя, но тот успел серповидной лапой глубоко продрать левый бок своей жертве. А уже отлетая, выбросил оставшиеся кинжалы-шипы из-под правой лапы — два из них вонзились глубоко в спину теряющему сознание двуногому.
— Как же я рад, что этим магом был именно ты, Эрмортресс, — оторвался эльф от воспоминаний, и его голос звучал непривычно тепло.
— Я тоже ни о чём не сожалею. Наша встреча принесла много хорошего для всех.
— Это ты про шрамы на моём боку? — задорно вскинул брови друид и провёл рукой по левому боку, где под доспехом скрывались старые рубцы — память о той ночи.
Снова все трое искренне расхохотались. Лаэрт, стоявший в отдалении, удивлённо поднял бровь — он никогда не видел своего командира таким расслабленным. Но спросить не посмел.
— Как же это приятно — слышать настоящий смех, — вздохнул Эрмортресс. — В последнее время слишком много от нас зависит, чтобы успевать радоваться жизни.
Первый разведчик, продолжая улыбаться, обратился к Харнесессу:
— Наш чародей прав — ты был знатным засранцем в молодости. Я лично исходил километры лесов, выискивая твои следы и пытаясь вернуть за уши к отцу. А когда твой след оборвался в логове ночного охотника, мы весь мир перевернули, пока вот этот старый пройдоха тебя калечил.
— Да, я сам немало натерпелся, переливая ему свою энергию, пока не подоспел лекарь, — поддержал его Эрмортресс, кивая в сторону друида. — Помню, что для поддержания жизни в нём мне пришлось так сильно перемешать наши ауры и энергии, что мы стали практически кровными братьями. А я едва держался на ногах, когда наконец пришла помощь.
— Зная, что после всего пережитого ты впитаешь часть долголетия древних, я и сейчас готов был бы перенести ту боль и страдания вновь, — проникновенно заверил своих спутников верховный друид.
— Спасибо, друг… брат, — расчувствовался маг.
— Тебе спасибо за все наши совместные приключения. За то, что выходил меня после того раза, помог снова найти зверя и провести ритуал. За всё, что мы пережили, и за весь опыт, которым ты поделился. — Эльф едва сдерживал слёзы. — Я искренне надеюсь, что мой сын обретёт себе такого соратника, друга и брата, как ты, Эрмортресс и ты, Тихая смерть. С такими друзьями не страшны никакие враги. Спасибо за то, что вы есть у меня… Братья.
И трое давних друзей, трое духовных братьев, замерли, глядя вдаль — туда, где за горизонтом лежал большой мир, полный тайн и опасностей, и где сейчас, возможно, его сын делал свой первый шаг навстречу судьбе. Ветер шевелил их волосы, и каждый думал о своём. Лаэрт, наблюдавший со стороны, впервые за многие годы увидел своего командира не как безжалостного разведчика, а просто как эльфа, у которого есть друзья. И это зрелище было почти таким же удивительным, как груды костей на поле боя.
Глава VII Былое
Глава VII Былое.
Через холмистые земли на северо-восток продвигалась группа путников. Двое эльфов и три человека направлялись к цели на пределе сил. Они вставали с первыми лучами солнца, сворачивали лагерь и шли до самого заката, пока солнечный свет ещё оставлял возможность не свернуть себе шею на ухабах. И только с последними лучами ставили новый лагерь и готовились к ночлегу. Видно было, что они торопятся, словно бегут от преследования или гонятся за кем-то. Направлялись путники в сторону Чёрного пика, пронзающего небо, к неясной пока цели.