Сегодняшнее солнце уже склонилось к горизонту и вот-вот должно было скрыться за ним. На горном плато, озарённом последними лучами закатного светила, открылся тёмно-фиолетовый портал и на холодные камни ступил почти пурпурного цвета мягкий ботинок с завернутым кверху острым носом. Существо осмотрело холмы за рекой и, наконец найдя интересующую его группу, задало вопрос в воздух, словно самому себе.
— Сквиртч, всё по-прежнему? Ничего интересного не происходило?
Из-за небольшого камня выскочила восьмилапая тварь и застучала маленькими лапками по породе, подбегая к хозяину и скрежеща, стрекоча и посвистывая на все лады.
— Значит, приходит туда каждый день? — заинтересовался наблюдатель, а услышав ответ, продолжил: — И уходит он через портал?
И снова серия щелчков и потрескиваний.
— Сам верховный… хм… интересно. Что ж, хорошо, я тебя услышал. Продолжай наблюдать. Я должен быть готов, если речь идёт о приходе повелителя тьмы. — Отрезал он и, развернувшись, снова открыл врата и шагнул через них.
Харнесесс в очередной раз стоял на поле боя и смотрел вдаль, в направлении пронзающих небеса гор. Где-то там сейчас его сын приближается к неведомой цели с неизвестными союзниками. Что ждёт его впереди? Сможет ли он исполнить то, что задумал? Хватит ли у него сил справиться со всеми преградами, что встретятся на пути, и одолеть всех врагов, преградивших дорогу?
Тёплая человеческая рука мягко легла ему на плечо. Затем сжалась стальной хваткой и развернула его лицом к лицу с верховным магом.
— Перестань себя казнить. Что сделано, того уже не вернуть. Теперь наша задача — только ждать и готовиться к решающей битве. — Попытался вразумить его Эрмортресс.
— Эрморт, ты не представляешь, как тяжело отправлять собственного сына навстречу неизвестности и понимать, что ничем ему не поможешь. — Горько сетовал эльф.
— Ошибаешься. За годы обучения он стал мне почти так же близок, как и ты. Поверь, я разделяю сейчас твои чувства. Но, к сожалению, мы уже сделали всё, что могли для него. И теперь нам остаётся только ждать, надеясь на него, но быть готовыми к худшему исходу. — Успокаивал его друг.
— Думаю, ты прав, и я просто по-отцовски за него переживаю, но мысли о том, что ему грозит опасность, ни на миг не покидают меня. — Никак не мог успокоиться друид.
— Знаю. И я понимаю тебя. Но задумайся вот о чём: сейчас ты тратишь своё время, проливая слёзы по живому сыну, который вполне может за себя постоять, пока там. — Указал он рукой в сторону Sae’Aith. — На твоих беззащитных людей надвигается неизбежная смерть. Очнись, верховный друид! Ты нужен своему народу здесь и сейчас. Когда вокруг сгущается тьма, ты должен привести нас к свету.
Харнесесс проникся искренней речью друга. Он вновь отвернулся и долго стоял так, в молчании глядя на залитые заходящим солнцем горные вершины. Маг, друг и соратник, молча стоял за спиной и терпеливо ждал. Когда иссякла и его надежда на то, что слова сработают, он молча подошёл поближе, понимающе похлопал друида по плечу и искренне пожелал.
— Возвращайся скорее, ты нам очень нужен. — Негромко попросил он.
Человек отошёл немного в сторону, чтобы не мешать размышлениям, и открыл голубоватое окно портала и уже собирался шагнуть внутрь, когда за спиной раздался такой долгожданный оклик.
— Ты что, предлагаешь мне добираться пешком? — Шутливо упрекнул его друид. — У нас слишком много дел, чтобы тратить драгоценное время.
— Я рад, что ты вернулся, дружище. — Искренне улыбнулся Эрмортресс.
— Просто ты, как и всегда, прав. — Похвалил его эльф. — Я ни на миг не перестану переживать за сына, но слишком многое от меня зависит, чтобы я позволил себе замкнуться. Пошли, у нас немало задач, которые нужно решить прежде, чем мы примем на себя удар. — И оба исчезли в сиянии портала.
Группа продвигалась на северо-восток, ориентируясь по пронзающему небо пику, чернеющему на горизонте. Третий день пути ничем не отличался от двух предыдущих. Андориус просыпался с первыми лучами солнца (как у него только получалось определять точное время восхода?). Он будил остальных, все вместе завтракали чем-то из своих, обширных пока, запасов, собирали расстеленные на ночь мешки и отправлялись в дорогу.