Справа, в двух шагах, из туманного всполоха возник верховный маг.
— Они уже близко; ещё несколько минут, и ты увидишь их сам. — хмуро произнес он.
— Отлично. Пора покончить с этой напастью — слишком дорого она нам уже обошлась. Я постараюсь держать их на расстоянии, а твоя задача — уничтожить столько тварей, сколько сюда явится.
— Верховный, ты правда надеялся, что тебе позволят биться здесь в одиночку и единолично наслаждаться весельем? — возмутился эльф‑следопыт, возникший, казалось, прямо из пустоты с другой стороны.
— Теряешь сноровку, Тихая смерть, — усмехнулся друид. — Я услышал, как ты ведёшь свой отряд, ещё у подножия стены; раньше ты подкрадывался тише кошки.
— Остроухий со своим отрядом уже здесь, друиды подходят, лучники выстраиваются на стене — через минуту мы будем готовы засеять весь лес перед нами телами противников повинуясь одному твоему слову — пропуская упрёк мимо ушей, ответил следопыт.
— Аваресса, благослови своих детей! Дай нам сил отстоять твои земли и забери тех, кто падёт сегодня, в свои чертоги! — подал голос подошедший жрец верховной богини.
В лесу словно сделалось светлее, и каждому почудилось, будто богиня коснулась его лично. В сердцах эльфов зажглось пламя азарта, боевой дух воспарил под кронами деревьев.
Каждый сейчас верил, что свернёт горы в одиночку. Эльфы получили благословение своей покровительницы.
Потянулись секунды томительного ожидания. Все были готовы; каждый эльф, стоя на стене, напряжённо всматривался в густеющий сумрак меж деревьев и думал о своём. Каждый понимал, что сегодняшний день может прервать его практически бесконечную жизнь, и готов был заплатить эту цену за спасение родных и близких. Тишина стала настолько вязкой, что, казалось, её можно потрогать руками. Вся стена затаила дыхание. Сам лес затих, ожидая прихода зла. Казалось, прошла вечность, прежде чем тихий полушёпот верховного друида разорвал молчание, словно раскат грома:
— Так вот почему они так быстро передвигаются… — ошеломлённо прошептал он. — Они оскверняют земли, а на своей территории нежить выносливее, быстрее, живучее и сильнее. Что же за сила её ведёт, если она способна настолько быстро осквернить саму землю в оплоте живых?
Тьма сгустилась ещё сильнее — хотя, казалось, дальше уже некуда, — и из неё по направлению к стене поползли чёрные тени, пропитывая землю клубящимся над самой поверхностью мраком, похожим на низкий чёрный туман. Теней становилось всё больше; словно щупальца, они тянулись к живой силе противника, переплетаясь и шевелясь подобно змеям. Вот первое щупальце коснулось стены и отшатнулось, будто его обожгло пламенем жизни; оно искривилось в спазме боли, и, будь это живое существо, воздух пронзил бы визг. Но тьму не так‑то просто остановить. Несколько щупалец переплелись, слились в одно и несмело коснулись края стены. Поначалу ничего не происходило, однако щупальце не отступало, и наконец, к ужасу лесного народа, от места соприкосновения по стене побежала паутинка чёрных нитей — словно яд расползался по венам и капиллярам. Многие не выдержали и вздохнули с ужасом.
Стоявший в первых рядах жрец Аварессы удивлённо ахнул.
Невозможно осквернить землю настолько быстро — на это обычно уходят годы, но никак не минуты. А осквернить белое древо и вовсе не под силу никому из живущих. — возмущенно пробормотал он.
Верховный друид закрыл глаза, погрузился в ментальную связь с природой и озадаченно заговорил:
— У нас мудрый противник. Осквернять землю долго, затратно и тяжело физически. А вот проклясть верхний слой, по которому идут легионы, — вполне осуществимая задача. Одно меня смущает: я чувствую за всем этим руку божества, — закончил он совсем тихо.
Лес взорвался какофонией звуков: треском ломаемых ветвей, шелестом продирающихся сквозь заросли туш, нечленораздельным мычанием, воем десятков умертвий, громыханием костей и отвратительным чавканьем гниющей плоти.