— Это же отлично! А то эти унылые, безжизненные холмы меня уже раздражают, — выразила общее мнение Элиандор, потянувшись и хрустнув спиной.
— Я тоже рад этому, но боюсь, есть и обратная сторона медали… — возразил старец, нахмурившись.
— Ну конечно, по-другому и быть не могло. Слишком гладко идёт наше путешествие, — пожаловалась лучница, закатив глаза.
— На нашем маршруте самое удобное для засады место — это брод через реку, — Птархиус поднял с земли небольшой камешек и принялся рассеянно катать его в пальцах. — Учитывая, что враг ждал нас прямо под первым лагерем, очевидно, Нер’зулГурабу известно, куда мы направляемся, а он не останавливается на полпути. Значит, стоит ждать новую засаду. Думаю, именно там нас и встретят.
— И что же мы будем делать? — забеспокоился Лазриэль, чувствуя, как внутри снова шевельнулся холодок тревоги. — Другой путь есть?
— Боюсь, нет. Мост здесь никогда не строили, а другой брод, если и существует, я о нём ничего не знаю, — вступил в разговор Ионис, разведя руками с искренним сожалением.
— Ну значит, выбора у нас нет. Надо идти и биться, если нападут. А может, вы и ошибаетесь. Не верю, что говорю как брат, но нет смысла переживать о том, что может и не случиться. Вот когда произойдёт — тогда и будем ломать голову, что с этим делать и как выбираться.
— Звучит безумно и пахнет битвой, — с воодушевлением заметил Ионис, и его глаза на мгновение загорелись азартным блеском.
— Что-то мне твои искорки в глазах не нравятся, — возмутилась рейнджер, хотя в её голосе не было настоящей тревоги — скорее привычная подколка.
— А мне не нравится, когда на меня охотится бог смерти, — возразил воин.
— Ну если под таким углом смотреть на ситуацию, то я согласна с принцем. Лучше встретиться с врагом лицом к лицу и уничтожить его, чем ждать постоянного удара в спину.
— Что ж, значит, сворачиваем лагерь. Вечером, надеюсь, мы без происшествий разобьём его уже на том берегу реки.
Группа торопливо собрала вещи и ускоренным темпом двинулась в прежнем направлении. Чёрный пик по-прежнему маячил в небе перед ними, только теперь стал значительно больше, чем в начале пути. Лазриэль то и дело поднимал голову, глядя на него, и каждый раз сердце его сжималось — слишком многое зависело от того, что ждало их впереди.
К полудню с вершин холмов уже отчётливо было видно кромку воды, плещущуюся впереди. А когда ближе к вечеру они наконец добрались до бурлящего потока, Андориус остановился и долго молчал, глядя на реку. Его лицо, обычно спокойное, исказилось досадой.
— Река стала гораздо шире и быстротечнее, — наконец выдавил он, и в его голосе прозвучала непривычная растерянность.
— Как это помешает нашим планам? — спросила рейнджер, обеспокоенно глядя на воду.
— Кардинально — никак, но вот брод придётся искать буквально на ощупь, — старик почесал бороду, и в этом жесте сквозила досада, которую он тщетно пытался скрыть. — Последний раз я был здесь очень давно, и приметы, по которым его можно запомнить, не сохранились, особенно учитывая разлив воды. Брод выше или ниже по течению — в пределах пары часов пути. Нам придётся искать его и терять время, если пойдём сейчас не в ту сторону.
— Тогда нам стоит разделиться и пойти в разных направлениях, — предложил Лазриэль. — Так будет быстрее. Группа, которая найдёт переправу, останется ждать, а другая через два часа пути развернётся и помчит обратно, уже не осматривая реку, а только ища первую.
— Нет. Потеряем время, — возразил апостол. — Так мы потратим часа три, не меньше. А если пойдём все вместе, есть шанс, что через четверть часа уже окажемся на той стороне. Если уж и нет — уложимся примерно в то же время. Да и возможная засада… если разделимся, это смерть.
— Наверно, ты прав, — согласился эльф. — Сейчас действительно лучше держаться вместе. Тогда нужно с умом выбрать направление. Ты, кажется, единственный был тут раньше — тебе и решать, куда мы отправимся.
Андориус замер, пристально рассматривая территорию вокруг. Затем закрыл глаза и погрузился в глубины разума. Так он стоял на берегу реки совершенно неподвижно, погрузившись в воспоминания, вероятно сравнивая каждую травинку и рассматривая каждую кочку в своём воображении. Тишина вокруг стала почти осязаемой — даже ветер, казалось, затаил дыхание.