— Да не думал я ни про какой ужин, — отмахнулся эльф. — Я решаю совершенно другую задачу. Создал символ и проверил, как он работает, убедился, что всё сделал верно, а тут вы со своими расспросами. Ладно, главное, что заклинание работает. Теперь вплету ещё одно, и мы сможем больше не ходить наугад. Надеюсь, всё получится.
Спутники ещё некоторое время возмущались, жалуясь на ночную суматоху, а затем вернулись на свои места и продолжили отдыхать перед новым дневным переходом. Скаут уселась разделывать птицу, ловко орудуя ножом, а маг снова устроился поудобнее и вновь погрузился в медитацию.
Вызвал образ заклинания феникса, внимательно изучил его и отодвинул в сторону. Достал из памяти созданный недавно знак и осторожно, бережно, но торопливо стал вплетать узоры один в другой. Линии пересекались и сливались, каждый новый виток добавлял силы создаваемому символу, каждое движение меняло и обновляло конечные свойства. Аккуратно, почти с любовью, эльф вычертил все линии, сливающие два совершенно разных заклинания.
Когда перед глазами ярко вспыхнула силой новая магия, он ещё раз критически осмотрел каждый изгиб и пересечение своего творения, повторил весь символ ещё раз, придав его контурам резкости, и вернулся в реальность.
Апостолы мирно спали, а Элиандор готовила на костре разделанного ястреба, время от времени поглядывая на эльфа.
— Долго ты там возился, — заметила она. — Скоро уже в путь.
Эльф проигнорировал спутницу — слишком мало времени оставалось. Молча повернувшись в сторону, где никого не было, маг приступил к проверке своего символа.
Сложные пассы руками он дополнил необходимой вербальной составляющей. Речитатив слился в единую, пропитанную силой и энергией материю, и вместе с завершающим жестом выбросил в этот мир сотворённую магию.
Огромная птица, объятая пламенем, сорвалась с его рук и с жутким воплем рухнула на землю. Зрение поплыло, всё вокруг вспыхнуло и внезапно вернулось на свои места. Ошарашенный Лазриэль стоял и удручённо смотрел на обгоревшую, дымящуюся тушку, лежащую в десятке шагов от него. Едкий запах палёных перьев ударил в нос. Переполошившиеся спутники, проклиная шумного союзника, снова разлеглись по местам и постарались уснуть. А лучница подошла поближе, окинула взглядом результат колдовства и всерьёз возмутилась:
— Заставляешь меня гоняться за дичью, разделывать её и потрошить, готовить на костре, а сам практикуешь сотворение сразу жареного ужина? — высказала она, и в её голосе слышалась непритворная обида.
Маг только фыркнул в ответ и пробурчал себе под нос ругательства. Снова устроился на земле и провалился обратно в медитацию. Вызвал созданный символ и стал внимательно рассматривать его, пытаясь понять, что сделал неверно. Когда он наконец заметил место, где, возможно, ошибся, просто выбросил весь знак из своей памяти. Создать новый гораздо быстрее и точнее, чем пытаться переделать уже существующий.
Эльф сконцентрировался, ещё сильнее погружаясь в медитативный транс, вызвал образы обоих заклинаний, глубоко вдохнул и стал как можно быстрее объединять их, не забывая следовать первоначальному опыту и обходя место, в котором, как он думал, допустил ошибку. Связав все остальные линии, он перевёл дух, сосредоточился, опускаясь в самую глубь медитативной концентрации, и осторожно, очень медленно завершил последний виток, окончательно сливая эффекты двух знаков в одном.
Отстранившись, маг придирчиво осмотрел свою работу и, удовлетворившись результатом, ещё раз прошёлся по всем линиям и связям, укрепляя их. Снова взглянул со стороны. Ещё было над чем поработать и что улучшить, но тратить на это время он уже не рискнул, завершив создание символа и отправляясь его проверять.
Лазриэль настолько глубоко погрузился в пучину медитации, что, когда очнулся, его встретил разрывающий голову предостерегающий вой охранного периметра. Ощущение тревоги и опасности тяжелым барабаном били в виски. Он слишком увлёкся созданием заклинания и пропустил нарушение раскиданной сети.
А вокруг царил хаос. Скелеты врывались в лагерь со всех сторон, бесконечной волной пытаясь захлестнуть защитников. Птархиус стоял в нескольких шагах и что-то творил над своим мечом, губы его шевелились в беззвучной молитве. Ионис в это время оберегал брата, прикрывая его щитом. Элиандор, видимо экономя стрелы, билась в ближнем бою: вращалась, уворачивалась, колола, рубила, пинала и разбрасывала противников, не давая дотронуться до себя. Андориус стоял чуть позади неё и снова резал противников лучом света, его лицо было сосредоточенным и бледным. Скелет проскочил мимо лучницы и прыгнул на апостола, но наконец засиявший благословением меч воина разрубил того пополам прямо в воздухе.