Оттачивание навыка дало свои плоды: к этому дню воин мог без риска переместиться уже дважды подряд. Не вырубившись ни разу за последние двадцать попыток, он наконец решился опробовать свои силы в бою.
Уже по обыкновению, сын верховного друида использовал транс внутри транса, растягивая время в тонкую нить. Он погрузился в медитацию, но вместо того чтобы отправиться спасать невинных, удобно устроился и отдался ещё более глубокому погружению.
Оказавшись в который раз в самом сердце осаждаемого поселения, он торопливо, но без лишней суеты отправился собирать жителей. То, что происходило сейчас, было совершенно не важно. Раз за разом все, кто не находился на стене с друидом, собирались в твердыне. Другого способа провернуть это не нашлось, так что эльф механически делал то же, что и раньше, раздавая указания, словно опытный полководец. Его голос звучал твёрдо и уверенно, хотя внутри всё сжималось от предчувствия.
Все его мысли были поглощены предстоящим боем, который должен изменить расклад. Когда наконец все собрались, Таэль, не дожидаясь призыва о помощи, зашёл в Ильтрассес, отыскал в толпе взглядом тех, кто ему нужен, и двинулся к ним напрямую, раздвигая стоящих на пути. Подошедший к паникующим, но ещё не успевшим разрыдаться эльфийским матерям, сын верховного друида всем своим видом заставлял обратить на себя внимание. Он впился в них прямым, серьёзным взглядом.
— Я найду ваших детей. Спасу Торнуиль с Шиандалем и приведу их сюда, — горячо заверил воин. Голос его источал уверенность, заставляя довериться, отбросить сомнения. И уже направляясь к выходу, добавил еле слышно, обращаясь скорее к самому себе: — На этот раз…
Сразу после выхода из твердыни мечник мысленно встряхнулся, сбросил задумчивость, сосредоточился на том, что вокруг, и бросил взгляд на сопровождающих воинов-эльфов.
— Вперёд, распутаем этот клубок, пока жизнь даёт шанс. — Он рванулся вперёд, не оглядываясь.
Вихрь стальных клинков прокатился по рядам нежити, кроша любого, кому не повезло оказаться рядом. Поддерживаемый соратниками, Таэль’авир добрался до детей, выручил их в первый раз и повёл к твердыне. Напряжение нарастало по мере приближения заветного часа. Смертоносные стрелы были с лёгкостью сбиты — оставался лишь последний шаг.
Когда в поле зрения появился отряд нежити, эльф напрягся, сосредоточился. Каждая мышца в его теле натянулась тугой струной. Он остановился, сплетая собственную волю с силами ментального транса. Выждал, пока расстояние станет достаточным, мысленно, впервые в жизни, вознёс молитву богине магии — и шагнул.
Мир вокруг завертелся, вздрогнул, растворился во вспышке. Бесконечное ничто поглотило поляну и деревья, нежить и эльфов. А потом всё внезапно вернулось — только теперь он ступил на землю в двух шагах перед отрядом нежити. Полуторные клинки, словно сами, выпорхнули из ножен в руки, и воин начал свою бешеную пляску. Он наконец смог спасти детей, и обуревавшая душу ярость вмиг уступила место спокойствию и уверенности в своих силах. Размеренно уничтожая противников, одинокий воин медленно продвигался вперёд. На лицах подоспевших эльфов читалось неподдельное изумление и искренний восторг, а дети оказались в безопасности за спинами троицы.
— Прикройте меня, — бросил Таэль союзникам, когда вслед за очередным поверженным зомби перед ним предстал тот самый орк.
По опыту множества прошлых попыток эльф знал — это не простой воин. Наполовину разложившийся орк огромной горой возвышался над всеми. Его глаза не были пусты, как у других скелетов и зомби, — их наполняла ненависть ко всему живому. Под сухой, потрескавшейся зелёной кожей перекатывались скрученные тугими канатами мышцы. Правая рука сжимала мёртвой хваткой огромный топор с двумя лезвиями, а левая, от запястья до плеча, представляла собой кошмарное сочетание торчащих костей, гниющей плоти и лоскутами сползающей шкуры.
Тварь была больше других, сильнее и быстрее, а самое опасное — умнее. Этот настоящий, прошедший ад воин, в отличие от остальных, не растерял своих навыков во время превращения. Так что эльф атаковал стремительно, не сводя с него глаз.
Молниеносные, отработанные днями тренировок удары изогнутых клинков исполосовали тело монстра, но тот, словно не замечая ничего, отмахнулся, как от назойливой мухи, своим топором. Новый взмах. Вертикальный удар вонзил лезвие глубоко в землю. Соратники мечами и щитами уже расчистили от скелетов и зомби пространство вокруг и теперь добивали остатки отряда. А у него самого дела обстояли не так хорошо. Приходилось юлой вертеться, уходя от ударов всё набирающего скорость орка. Горизонтальный взмах топором эльф пропустил над головой. Нежить развернулась, не замедляя полёт стали, и кошмарной силы диагональный удар едва не стал последним в этом бою. Увернуться удалось лишь чудом. Однако, пока противник вытаскивал вновь погрузившийся в землю топор, серия едва уловимых для глаза атак окончательно лишила его левой руки.