Лазриэлю же, как всегда, было чем заняться. В пути после сражения у него было время поразмыслить, и он понял свою оплошность. Сосредоточившись на мощи заклинаний и их разнообразии, он забыл о том, что магический колодец может опустеть. А восполняется он медленно — очень медленно. Как бы ни была велика сила исходящей магии, когда колодец пуст, она не сможет превысить силу входящего потока. Мощи было предостаточно — но если его измотать, шансов восстановиться просто нет. Ноль.
Этой ночью, погрузившись в транс, маг посвятил себя расширению входного канала маны. Работа оказалась кропотливой — до одури кропотливой. Требовала полной концентрации. Когда он наконец закончил, на улице уже светало.
Солнце застало одинокого эльфа стоящим на скалистой тропе. Он смотрел в сторону родного дома — туда, где за горизонтом остался Лесной дом, отец, брат, вся его прошлая размеренная жизнь. Потом собрался, решительно отвернулся и устремил взгляд к вершинам гор. Прощай, прошлое. Впереди — только неизвестность, за которой будущее.
Этот день оказался ещё тяжелее предыдущего. Тропа становилась всё менее отчётливой, местами исчезая вовсе. Усталость уже давала о себе знать — ноги гудели, спина ныла, каждое движение требовало усилий. Возможно, именно поэтому они так и не завершили подъём. Пришлось искать уступ и разбивать лагерь.
Когда всё было готово, за ужином первый апостол опечалил их ещё больше.
— Сегодня выспитесь как следует, — Андориус говорил спокойно, но в голосе слышалась обречённость. — Это наш последний ночлег в походных домиках.
— В смысле? — Лазриэль оторвался от еды. — Мы их бросим?
— Нет, конечно. Понесём с собой. Просто завтра мы выйдем на вершину перевала, а оттуда по хребту двинемся к пику. Там, среди скал, мы не найдём столько места, чтобы разбить лагерь.
— Нам что, придётся спать под открытым небом? — Элиандор нахмурилась.
— Если повезёт — найдём к вечеру пещеру или расщелину. Переночуем на твёрдом камне, но с крышей над головой. А если нет… — Андориус многозначительно замолчал.
В тишине закончили ужин. Устроились на ночлег. Лазриэль, по обыкновению, погрузился в медитацию — продолжал работу над восстановлением маны.
С первыми лучами все были уже на ногах. Оставшийся путь не создал особых проблем, и когда солнце оказалось в зените, спутники добрались до верхней точки перевала. Здесь решили устроить обед.
Вид даже отсюда поражал. Великолепие — да, именно так. Холмы за рекой казались игрушечными, лес — зелёным ковром, расстеленным у подножия. Острый взгляд эльфа даже различил место битвы — тёмный шрам на светлой земле. Там до сих пор каменным полукругом стояла созданная им стена.
Наскоро перекусили — и дальше. К самому сложному отрезку пути.
Теперь предстояло идти не по тропе перевала, а прямо по лезвию хребта — почти до самой вершины. Порядок сохранили тот же, но путь стал гораздо опаснее. Поначалу ещё виднелись следы присутствия живых существ — обломанные ветки, старые кострища. Но через час пропали и они.
Группа пробиралась сквозь нагромождения камней, мелких кустарников и пучков жёсткой, колючей травы. То и дело оступались, скользили. То слева, то справа простиралась бездонная пропасть — до самого подножия, туда, куда даже смотреть было страшно. Из-под ног выскакивали камни и с мерзким шелестом улетали вниз. Эльфы провожали их взглядом до самого дна — туда, где они исчезали в темноте.
Дважды кто-то оступался. Едва не улетев в пропасть. Но каждый раз удавалось удержаться — то случайно, то благодаря вовремя протянутой руке.
— Кажется, я видел наверху кого-то, — вдруг полушёпотом сказал идущий первым Андориус. Голос звучал удивлённо, даже растерянно.
— Не может быть, — возразил Ионис, не сбавляя шага. — На такой высоте невозможно жить.
— А я клянусь богом, что видел силуэт. И похож он скорее на ребёнка.
— Ты бредишь, брат. Недостаток кислорода, — Птархиус хохотнул, но беззлобно. — Доберёмся — увидим.
Через час на правом склоне Элиандор заметила чёрный провал пещеры. Решили направляться к ней — устраиваться на ночлег. С трудом, с риском для жизни, перебираясь по почти отвесным участкам, добрались до входа за час до заката. Солнца на этой стороне уже не было видно — холодные синие тени укрывали скалы.
Внутри оказалось достаточно места. Узкий проход расширялся в просторную камеру с высоким потолком, теряющимся во тьме. Лазриэль вышел наружу, раскидал защитный периметр по склону вокруг входа, затем вернулся и окунулся в транс. Входящий канал маны поддавался довольно легко — сказывались и опыт, и умение работать с потоками, и полная концентрация на одной цели. Этой ночью он добился того, что во время медитации мог вытягивать ману из мира в том же объёме, в котором расходовал во время колдовства. Этого пока было вполне достаточно.