Нашли его случайно — разведывая оставленный им пролом.
Очнулся Джибаро в родном городе. Лекари и целители пытались остановить черноту, пожирающую ступню. Никакие молитвы и заклинания не помогали. Болезнь поднималась всё выше. Гном истратил почти все сбережения на дорогие ингредиенты и знаменитых целителей — всё без толку. Почерневшую ногу он уже не чувствовал — словно её вообще не было.
Король распорядился запечатать хранилище и выставить стражу. Джибаро отчаялся. Когда деньги кончились, а способов исцеления не осталось — согласился отнять ногу. Болезнь поднималась выше, и с учётом возможного заражения пришлось пожертвовать ногой до колена.
На остатки сбережений он выковал мифриловый протез — прочный, практичный, резной. Лучшие мастера города зачаровали и приладили его к культе. Гном впервые за долгое время смог ходить без костылей.
Джибаро зажил новой жизнью. Он по-прежнему был лучшим в деле — нога лишь слегка изменила походку. Вспомнив про найденные тайники, гном с головой ушёл в их изучение — надо было восстанавливать запасы. Собрал команду смельчаков, договорился о снаряжении, продал всё, что оставалось, влез в долги. Приготовления шли полным ходом — когда он с ужасом заметил тёмное пятно на пальце правой руки.
Чернота и грязь — постоянные спутники любого рабочего гнома. Но не тогда, когда от пятна расползается чёрная паутина, тянущаяся вверх по руке.
Джибаро бросил всё. Стал искать ответы в старых фолиантах. Его пожирала сила тьмы — и именно к ней гном обратился за помощью.
Узнав об этом, друзья и знакомые перестали навещать его. Даже те, кому он был должен, прекратили разговаривать. Сородичи отводили взгляд, обходили стороной. Бродвик не винил их — каждый заботится о своей шкуре. Но в глубине души было обидно. Очень обидно. Он помогал им, делился находками, а они…
Книги оказались полезны. Долгие недели спустя он научился управлять некротической энергией — приручил её. Понял суть проклятия, пожирающего руку. Расплести чары не было возможности — слишком велика оказалась их сила. Но гном смог остановить распространение. К тому моменту рука выше локтя стала высохшей и чёрной, по ней тянулись зеленоватые пульсирующие жилы — словно змеи под кожей. Он не снимал длинной кожаной перчатки, скрывающей увечье.
Погрузившись в тёмные искусства, Джибаро забыл об окружающем мире. Перестал есть, осунулся, похудел. Дрогбар — единственный оставшийся друг — иногда заходил, с опаской косясь на его занятия. А когда воодушевленный некромант показал ему, чего смог достичь — друг в ужасе сбежал и больше не появлялся.
Молва летит быстро. Вскоре добрые жители города собрались у его дома. Вытащили на улицу. Первым среди них стоял Дрогбар — с горящими глазами и сжатыми кулаками. Жрецы светлых богов позорили его обращение к тьме — никто не хотел слушать, что он сделал это ради исцеления, которого они сами не дали. Гномье общество клеймило его и изгнало, пригрозив расправой, если к утру он ещё будет в городе.
Той же ночью Джибаро захватил все книги, наскоро собрал вещи и ушёл. Но на этом история не закончилась — некоторым из соплеменников показалось мало изгнания. Они наняли отряд, чтобы выследить и убить того, кто позорит род светлых жителей Подгорного царства.
Некромантия спасла ему жизнь — позволила расправиться с врагами. Именно они стали первыми поднятыми скелетами. А когда на дороге попалось поле битвы, гном и вовсе разгулялся — мёртвые воины вставали по его приказу, защищая своего хозяина. Ещё дважды его пытались убить лишь за то, что он изучает некротическую энергию и владеет ею. После этого на пути встретился Чёрный пик. Там и нашёл пристанище гном-некромант — вдали от всех, кому мог причинить вред. Вдали от ненависти и страха.
Когда он увидел поднимающуюся группу — испугался. Решил, что снова идут за ним. Потому и пытался разобраться с ними на подходе. А теперь… был безмерно рад, что ничего не вышло.
Закончив рассказ, приунывший гном снова натянул кожаную перчатку — скрыл от посторонних глаз повреждённую руку.
— Я использовал некротическую энергию для спасения собственной жизни, — тихо сказал он. — И когда увидел, как ты приручил её для помощи близким — а в душе твоей по-прежнему горел свет добра — я понял, что обязан тебя поддержать. Ты не такой, как те, кто гнал меня. Ты дал мне шанс.
— Спасибо, — Лазриэль кивнул. — Твоя помощь будет очень полезна. Идём.