Вадим поднялся на локтях и уставился на Бурьяна.
– Представь, – продолжил седой тихо. – Вырывают тебя из мира мёртвых, где ни боли, ни забот никаких и помещают в тело твоё наполовину сгнившее. И ты чувствуешь, как каждая рана сочится гноем, как под кожей твоей, где она ещё осталась, копошатся жуки, слышишь, как внутри головы вместо мозга черви ползают, как каждое дуновение ветра по костям оголённым проходится, заставляя их ныть. Хочешь закричать, на помощь позвать, но не можешь, потому как тело тебе больше не подчиняется, а каждое движение доставляет такую боль, словно тысячи раскалённых игл вонзаются глубоко в кости…
– Прекрати! – прикрикнул Бурьян, тяжело дыша и зажмурился.
От каждого слова к горлу всё ближе подступала тошнота. Он словно снова стоял на кладбище рядом с господином Кшиштофом, который заставлял доказать, что он правда выучил некромантию и может поднять труп.
– Мёртвым… Всё равно… Они ничего не чувствуют! – выдавил Бурьян, повторяя слова господина.
– Это они тебе так сказали? – на лице Вадима застыла каменная маска. – Или господин?
Бурьян ожидал увидеть насмешку, ведь Вадим выяснил его страх, а потому решил поиздеваться, но, похоже, слова колдуна были вполне серьёзны. Брюнет сглотнул, отложив недоеденный хлеб в сторону.
– Не просто так некромантию почти везде запретили, – заключил Вадим и снова улёгся на землю, заложив руки под голову.
Голова кружилась, дышать было больно, но всё же Бурьян сделал над собой усилие:
– Тогда какого лешего ты хочешь учиться у господина Кшиштофа?!
– А мне плевать на чужие страдания, – просто ответил Вадим. – Я гонюсь лишь за силой. Ты бы лучше себе такой вопрос задавал.
Бурьян скрипнул зубами от раздражения. Незачем ему самому на такие вопросы отвечать. Выбора у него нет! Потому и служит.
– Выбор всегда есть, просто ты его не видишь, потому как гнев глаза застилает, – парировал Вадим.
– Прекрати ко мне в голову лезть! Мне советы твои не сдались! – Бурьян вскочил на ноги и поспешил отойти, лишь бы больше не разговаривать с Вадимом.
Он сначала подумывал камень какой найти, чтобы прибить седого и дело с концом! Но пока дошёл до дороги осознал, что в чём-то он прав. Бурьяну действительно неприятна некромантия. Его матушка целительницей была, тому же и сына обучать стала, как дар у него обнаружился. Но когда Кшиштоф к ним пришёл, то матушка согласилась некроманту служить. Уж что её надоумило – Бурьян не знал, потому как пропала она уже года три как, что и не спросить теперь. Отправилась травы собирать, да не вернулась. Господин Кшиштоф любезно пообещал найти матушку, но только если юноша станет ему прислуживать да некромантии обучаться. Никто, кроме Кшиштофа не сможет Бурьяну помочь. Только господин его боль понимает.
Немного прогулявшись, юноша успокоился, а потому вернулся к костру, который никак не гас. Зато Вадим отвернулся на бок и заснул. Бурьян нахмурился, в который раз отмечая, что спит седой на забинтованной руке, что может значить лишь одно – он точно не ранен. Но зачем тогда повязки носит? Неплохо бы выяснить.
Бурьян долго не мог заснуть. Всё ворочался с боку на бок. В итоге лёг на спину и удалось успокоиться. Он прокручивал в голове произошедшее, пытался понять – правда Вадим хочет некромантию изучать или задумал что-то недоброе? Возможно, есть в его словах доля правды. Седой уже много магии удивительной знает. О какой-то Бурьян только в сказках слышал, а какую-то вовсе видел впервые, потому как никто такой не владел. Что если этому Вадиму только некромантии и не хватает? Что если он потом попробует власть везде захватить? Правда обучаться хочет, чтобы даже сильнее Кшиштофа стать, да подчинить себе все княжества, а то и страны заграничные.
От мыслей таких и сны странные снились. Сначала Вадим с жутким хохотом мучил детей и женщин, потом отправился города жечь, а после трупы обгоревшие поднимал и дальше отправлял. Только вот в какой-то момент лицо Вадима почему-то стало строгим лицом Кшиштофа. Он делал всё тоже самое, но без смеха, а хладнокровно. Бурьян пытался почему-то от него спрятаться, но некромант с лёгкостью нашёл укрытие, схватил мальчишку за горло и поднял над землёй. Тело Бурьяна было маленьким, словно ему лет пять от роду. Он размахивал маленькими ножками, надеясь пнуть обидчика, вцепился ногтями в руку Кшиштофа, но тот смотрел не отрываясь на Бурьяна своими холодными зелёными глазами и наблюдал, как жизнь покидает мальчишку, сжимая горло всё сильнее. Дышать и правда стало тяжело, казалось что на грудь камень положили огромный, а холодные пальцы Кшиштофа будто действительно стальной хваткой сжимали горло. Бурьян зажмурился, пытаясь схватить ртом хоть немного воздуха.