Глава 8: Ржавые Слёзы
Жизнь в Упавшем Бастионе вошла в мрачный ритм. Днем Рэн и Номер Один прочесывали нижние уровни крепости. Это было опасно: полы прогнили, а в темных углах гнездились пещерные сколопендры размером с руку. Но добыча того стоила. Рэн находил слитки древней стали, инструменты, которые не умели делать в Оросе, и даже бочонки с маслом, которое не испарилось за три века.
По вечерам Рэн работал у своего костра. Он чинил Номера Один, укрепляя его суставы найденными деталями. Солдат становился крепче, его движения — плавнее. Но каждую ночь Рэн чувствовал на себе взгляд. Призрак Генерала не покидал Тронный Зал, но его присутствие, тяжелое и холодное, просачивалось сквозь стены.
На третий день Рэн нашел Личные Покои Командора. Дверь была заварена изнутри. Кто-то очень не хотел, чтобы к нему вошли. Или чтобы он вышел. Рэн потратил полдня, чтобы прожечь замок кислотой из железы убитой сколопендры и выбить дверь кувалдой.
Внутри было чисто. Пыль лежала ровным слоем, как снег. На столе, в центре комнаты, лежала карта. А рядом — кинжал и высохшая чернильница. Скелета здесь не было (Генерал сидел в зале). Но здесь остались его вещи.
Рэн подошел к столу. Он коснулся кинжала. Это был не боевой нож, а офицерский стилет, украшенный гербом — Серебряный Сокол, пронзенный стрелой. Как только пальцы Рэна сомкнулись на рукояти, реальность мигнула. Шепот металла, обычно тихий, ударил в голову криком.
Вспышка.
Рэн больше не был в пыльной комнате. Он видел мир глазами человека, который держал этот стилет триста лет назад. Он чувствовал запах гари и слышал грохот осадных машин, бьющих по стенам Бастиона.
«...Они не придут, Валериус», — голос советника дрожал.
Рэн (или Генерал Валериус в этом видении) смотрел на карту. На ней красными стрелками было показано отступление союзных войск. — Король обещал подкрепление, — голос Генерала был твердым, но в груди (Рэн чувствовал это физически) сжимался ледяной ком предательства. — Мы держим ущелье уже месяц. Мы дали им время эвакуировать столицу.
— Столица эвакуирована, — тихо сказал советник. — Но Король приказал взорвать мост за нашей спиной. Чтобы враг не прошел следом.
Молчание. Тяжелое, как могильная плита. Генерал подошел к окну (которого сейчас уже не было, оно было завалено землей). Он видел, как вдалеке рушится мост — единственный путь к отступлению. Его армия, пять тысяч лучших солдат, осталась в ловушке. Их бросили как кусок мяса, чтобы отвлечь волков.
— Они списали нас, — сказал Валериус. — Мы не герои. Мы расходный материал.
Рэн чувствовал жгучую обиду Генерала. Это была не злость на врага. Враг делал свою работу. Это была ненависть к своим. К тем, кто сидел в теплых замках и чертил линии на картах, перечеркивая жизни.
Видение сменилось. Ночь. Зал совета. Валериус стоит перед своими офицерами. — Мы можем сдаться, — говорит один из капитанов. — Если мы сдадимся, они пройдут дальше и вырежут деревни в долине, — отвечает Валериус. — Король предал нас. Но люди в долине не виноваты.
Генерал достал этот самый стилет и положил руку на стол. — Я приношу клятву, — сказал он. — Я не уйду отсюда. Даже смерть не освободит меня от поста, пока последний враг не упадет у этих стен. Моя душа останется в этом железе.
Офицеры один за другим достали мечи и присягнули вместе с ним. Это была клятва обреченных. Они решили умереть не за Короля, а за свою честь.
Вспышка.
Рэн отдернул руку от кинжала. Он стоял в темной комнате, тяжело дыша. По лицу текли слезы. Это были не его слезы. Это были слезы, которые Генерал Валериус не выплакал триста лет назад.
— Тебя предали, — прошептал Рэн в пустоту. — Как и меня. Ты защищал тех, кто запер тебя здесь умирать.
Теперь он понимал, почему Призрак был таким сильным. Его держала не магия некроманта. Его держала чудовищная сила воли и обида, которая за три века превратилась в безумие. Валериус все еще думал, что война идет. Что если он уйдет, враги сожгут долину.
Рэн взял стилет. — Я не Король, Валериус, — сказал он тихо. — Я не предам тебя. Но я заставлю тех, кто играет нашими жизнями, заплатить.
Он вышел из комнаты. Он прошел в Тронный Зал. Скелет на троне сидел так же неподвижно. Но теперь Рэн смотрел на него иначе. Не как на монстра или ресурс. А как на брата по несчастью. Великого, трагичного брата.
Рэн поклонился. Низко, с уважением, которого он не оказывал даже Гарму. — Спи, Генерал, — сказал он. — Твоя вахта продолжается. А я пойду достану нам еды.