«ЖРАТЬ... ВНИЗ... ТЯНИ ВНИЗ...»
Душа Песчаной Акулы, запертая в Черном Ноже, оказалась слишком дикой. В отличие от людей, у зверей нет мыслей, есть только инстинкты. И эти инстинкты были настолько мощными, что просачивались через Рукавицу прямо в разум Рэна.
Рэн схватил кусок вяленого мяса и яростно вгрызся в него, раздирая волокна зубами. Это не помогло. Голод был не в желудке.
— Хозяин нестабилен, — проскрежетал Номер Два. Разведчик сидел на балке под потолком, наблюдая за мучениями создателя своими горящими синими глазами. — Зверь внутри слишком громкий. Ты должен выпустить его. Или он сожрет твой рассудок.
Рэн поднял голову. Его глаза были налиты кровью. — Я знаю... — прохрипел он. — Мне нужно ковать. Сейчас.
Он встал, шатаясь. Подошел к ящикам с мифрилом. Синие слитки лежали, излучая слабый, холодный свет. «Небесное Железо». Металл, который поет, когда через него проходит магия.
Рэн разжег горн. На этот раз он не жалел масляного камня. Температура должна быть запредельной. Мифрил плавится тяжело.
— Сначала ты, — Рэн указал на Номера Два. — Спускайся.
Разведчик спрыгнул вниз. — Ты сделаешь меня быстрее? — в его мысленном голосе звучало нетерпение.
— Я сделаю тебя проводником, — ответил Рэн.
Он положил мифрил в тигель. Когда металл расплавился, превратившись в сияющую лазурную жидкость, Рэн начал творить. Он не стал делать сплошные латы. Мифрил был слишком дорог для этого. Он выковал Тонкую Паутину — сеть из мифриловых нитей и пластин, которую наложил поверх стального каркаса Номера Два. Он заменил грубые стальные суставы на мифриловые шарниры.
Это была работа ювелира, а не кузнеца. Рэн использовал щипцы и иглы. Каждый удар молоточка отдавался болью в висках — Акула требовала грубости, а Рэн заставлял себя быть точным.
Когда работа была закончена, Номер Два изменился. Он больше не выглядел как скелет в лохмотьях. Мифриловые вставки сияли на его конечностях и ребрах. Рэн коснулся его груди Рукавицей, вливая ману.
Раньше магия Воздуха, остававшаяся в душе Варга, застревала в ржавом железе. Теперь она потекла свободно. Номер Два вдохнул (хотя дышать ему было нечем). Вокруг него закружился видимый вихрь. Пыль в мастерской поднялась в воздух.
Разведчик поднял руку. «Легкость...» Он сделал движение кистью — и поток сжатого воздуха ударил в стену, сбив с полки тяжелый молот. Это был не просто ветер. Это был удар.
«Я чувствую потоки,» — передал Номер Два. — «Я могу резать воздух».
— Теперь ты не просто быстрый, — сказал Рэн, вытирая пот. — Ты можешь отражать стрелы ветром. И твои клинки будут быстрее звука.
Но работа не была закончена. Голос Акулы в голове стал невыносимым. — Теперь меч, — прорычал Рэн. — Для меня.
Он высыпал на верстак остатки мифрила (совсем немного) и качественную сталь из топора наемника. А рядом положил зубы Песчаной Акулы — длинные, зазубренные клыки, твердые как алмаз.
Рэн начал ковать. Он делал не рыцарский меч. Он делал оружие хищника. Клинок был прямым, но однолезвийным, похожим на тесак или мачете. Но вместо гладкой кромки Рэн вковал в сталь зубы акулы. Получилась жуткая пила. Вдоль лезвия он пустил жилу из мифрила — как нерв.
Настало время самого опасного. Переселение Души.
Рэн взял Черный Нож. Он чувствовал, как Акула сопротивляется. Она не хотела уходить в другой предмет. Она хотела остаться в Ноже, ближе к Рэну, ближе к его теплу. — Вон! — крикнул Рэн.
Он ударил Черным Ножом по новому клинку. Вспышка была ослепительной. Мастерскую наполнил запах соленой воды и гнилых водорослей. Рэн почувствовал, как что-то огромное и скользкое вырывается из его сознания и втягивается в новый меч.
Металл зашипел. Мифриловая жила вспыхнула грязно-желтым светом. Меч задрожал на наковальне. Он вибрировал. Мелко, часто, с противным низким гулом: Взззззз...
Рэн отбросил Черный Нож и схватил новое оружие за рукоять (обмотанную кожей акулы). Вибрация передалась в руку. Но благодаря Рукавице она не дробила кости, а лишь приятно щекотала ладонь.
Рэн взмахнул мечом. Он ударил по толстому дубовому брусу, на котором стояла наковальня. Обычно меч просто врубается в дерево и застревает. Но этот меч действовал иначе. Зубья, вибрирующие с огромной частотой, сработали как пила. Меч прошел сквозь дуб как сквозь масло, оставив широкий, рваный распил. Опилки брызнули фонтаном.
— Грызущий Клинок, — прошептал Рэн.
Это было не огненное оружие. Это было оружие Вибрации. Оно могло прорезать кольчугу, распилить щит или раздробить кость при касании. И главное — голос в голове затих. Акула теперь жила в мече. Она была голодна, но теперь этот голод был направлен наружу, на врагов.