— Ты что делаешь, выродок? — прорычал мастер, шатаясь. — Ты тратишь мой уголь?
Гарм шагнул внутрь, нащупывая на верстаке тяжелую железную линейку, которой любил «учить» подмастерья. — Я научу тебя воровать, крыса...
Рэн отступил в тень. Его пальцы сжались на теплой рукояти черного ножа. Впервые в жизни он не опустил глаза. Впервые он не сжался в ожидании удара. Потому что теперь у него был не просто уголь. У него был зуб.
Глава 3: Ржавая Совесть
Гарм не ударил сразу. Он замер, глядя на руку Рэна, которую тот прятал за спиной. Мастер тяжело дышал, его грудь ходила ходуном под грязным фартуком. В тусклом свете углей его лицо, обычно красное от гнева и вина, вдруг показалось Рэну мертвенно-бледным.
— Покажи, — прохрипел Гарм. Голос его дрогнул. В нем не было привычной ярости. В нем был страх.
Рэн медлил. Он сжимал рукоять черного ножа так, что кожа скрипела. — Это моё, мастер. Я нашел это.
— Покажи! — взревел Гарм, и в этом крике было столько отчаяния, что Рэн невольно отступил.
Старик бросился вперед. Он был грузным, неуклюжим, но сила в его руках все еще жила. Он схватил Рэна за плечо и резко развернул. Рэн не успел ударить. Гарм перехватил его запястье.
Старик увидел черный клинок. Грубый, уродливый, но пульсирующий темным, фиолетовым отсветом. Гарм отшатнулся, словно увидел ядовитую змею. Он выпустил руку Рэна и попятился, сбив верстак с инструментами. Клещи и молотки с грохотом посыпались на пол.
— Дурак... — прошептал Гарм, оседая на кучу угля. — Маленький, глупый дурак. Ты не знаешь, что ты принес в мой дом.
Рэн ожидал удара линейкой. Ожидал кулаков. Но Гарм сидел на полу и закрывал лицо руками. — Я думал, я спрятался, — бормотал старик. — Я зарылся в самую грязную дыру Ороса. Я ковал петли и гвозди, чтобы Они забыли меня. А ты... ты снова раздул Черное Пламя.
Рэн опустил нож. Агрессия ушла, уступив место недоумению. — О ком вы, мастер?
Гарм поднял голову. В его мутных, пропитых глазах стояли слезы. — Ты думаешь, я всегда был пьяницей, Рэн? Думаешь, я родился с бутылкой в руке? Он закатал рукав левой руки. Там, на предплечье, была страшная, рваная отметина. Будто кусок мяса вырвали раскаленными щипцами. Но если присмотреться, шрам складывался в символ. Перечеркнутая корона.
— Тридцать лет назад я был Мастером Золотого Молота, — тихо сказал Гарм. — Я ковал мечи для королевской гвардии. У меня была жена. Дочь. И у меня был талант... такой же, как у тебя. Я слышал металл.
Рэн замер. — Вы слышали?
— Да. И я захотел большего. Я думал, что сталь слишком слабая. Я начал искать древние секреты. Некромантию. Я хотел создать доспех, который защитит Короля от смерти. Гарм горько усмехнулся. — Я создал его. Но доспех потребовал плату. Он забрал душу моей дочери, когда она просто принесла мне обед в мастерскую. Я не знал... я не знал, что Черный Металл всегда голоден.
Старик посмотрел на нож в руке Рэна. — Инквизиция сожгла мою мастерскую. Жену забрали в Башню Тишины, и я больше ее не видел. А мне... мне выжгли клеймо и сломали жизнь. Я пью, чтобы не слышать голоса, Рэн. Чтобы не слышать, как кричит моя дочь в том проклятом металле.
В кузнице повисла тишина. Только гудение углей и тяжелое дыхание двух людей. Рэн посмотрел на свой нож. Впервые он увидел в нем не силу, а угрозу. Он ненавидел Гарма. Но сейчас, глядя на сломленного старика, он почувствовал странное, колючее чувство. Жалость? Понимание? Гарм бил его не потому, что был злым. Он бил его, потому что боялся, что Рэн повторит его путь.
— Выбрось это, — сказал Гарм устало. — Брось в реку. И беги из города. Если Инквизиторы учуют след магии...
Договорить он не успел. Дверь кузницы, запертая на засов, содрогнулась от мощного удара снаружи. Кто-то выбивал её ногой.
— Открывай, Гарм! — раздался грубый, веселый голос. — Время платить по счетам!
Гарм вздрогнул. Страх перед магией сменился другим, более приземленным страхом. — «Железные Псы», — прошептал он. — Я просрочил выплату долга за аренду.
Дверь слетела с петель со второго удара. В кузницу ввалились трое. Это были не обычные бандиты. Это были наемники Гильдии Ростовщиков. Они были одеты в кожаные куртки с нашитыми стальными пластинами. На поясах висели дубинки и короткие мечи.
Вожак — высокий, жилистый мужчина с бритым черепом и татуировкой паука на шее — шагнул внутрь, поигрывая кистенем. Его звали Скиннер. Он был известен в Шлаковом Ряду тем, что любил свою работу. Он не просто выбивал долги. Он наслаждался процессом ломки.