Ночь в предгорьях Багровых Пиков была холодной. Ветер здесь пах не ржавчиной, а снегом и соснами. Лагерь Рэна был тихим. Мертвецам не нужны палатки и костры. Они стояли по периметру, неподвижные, как статуи, сливаясь с деревьями.
Рэн сидел у единственного маленького костерка, скрытого в овраге. Он снял Рукавицу. Его левая рука выглядела страшно. Кожа от кончиков пальцев до запястья стала абсолютно черной, твердой и холодной, как эбеновое дерево. Вены вздулись и пульсировали фиолетовым. Он взял нож и слегка надрезал палец. Крови не было. Из пореза вытекла капля черной, вязкой сукровицы. Боли он тоже не почувствовал.
— Скоро дойдет до локтя, — констатировал Рэн равнодушно. — А потом до сердца.
Он достал кусок вяленого мяса. Откусил. Вкус был... никаким. Словно он жевал бумагу. Рэн понял, что не помнит, когда в последний раз получал удовольствие от еды. Или от тепла огня. «Черное Пламя» забирало плату. Оно выжигало в нем человеческое, заменяя его эффективностью машины.
— Ты не ешь, — раздался голос.
Рэн вздрогнул. Рядом с ним стоял Номер Четыре. Паладин Смерти. Его серебряные доспехи тускло сияли в лунном свете. Из решетки шлема лился призрачный серый свет. Он не должен был говорить. Рэн не давал ему имени, кроме номера. Но душа Силаса была слишком сильной, чтобы молчать вечно.
— Мертвым еда не нужна, — ответил Рэн, откладывая мясо. — А я... я наполовину там.
Номер Четыре сел напротив. Доспехи лязгнули. Это было странно — видеть, как машина убийства сидит у костра, словно обычный путник. «Я помню этот запах,» — мысль Паладина прозвучала в голове Рэна с оттенком грусти. — «Запах хвои. Мы с братьями жгли такие костры. Мы пели песни».
— Ты скучаешь по ним? — спросил Рэн. — По тем, кого ты теперь должен убивать?
«У меня нет сердца, чтобы скучать, Создатель. Но я помню Свет. Он был теплым. А внутри меня теперь... холод. Я вижу мир серым».
Номер Четыре протянул руку в латной перчатке к огню. Пламя лизнуло металл, но Паладин не отдернул руку. «Я — парадокс. Я служу Тьме, используя оружие Света. Я убиваю во имя того, что презирал. Зачем ты создал меня таким? Почему не стер память, как другим?»
— Потому что мне нужна не кукла, — честно ответил Рэн. — Мне нужен Воин. А воин без памяти — это просто оружие. Память дает тебе ярость. И тактику.
«Память дает мне боль,» — возразил Паладин.
Рэн посмотрел на свою черную руку. — Боль напоминает нам, что мы еще существуем, Четвертый. Привыкай. Мы все здесь сломаны.
В этот момент из темноты вынырнул Номер Два (Ветер). Он не любил сидеть на месте. Он нарезал круги вокруг лагеря. «Хозяин,» — его голос был резким, как порыв ветра. — «Дорога впереди. Следы. Колеса. И запах... Страха. Свежего».
— Караван? — спросил Рэн, надевая Рукавицу.
«Нет. Беженцы. Они не везут золото. Они везут свои жизни. И они бегут от чего-то, что страшнее бандитов».
Рэн встал. — Поднять Легион. Посмотрим, кто пугает людей в этих горах больше, чем мы.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов