— Ну что, старый хрыч? — Скиннер улыбнулся, показывая золотые зубы. — Неделя прошла. Денег, я вижу, нет. Зато есть запах перегара.
Гарм с трудом поднялся на ноги. Он заслонил собой Рэна. Это был жалкий жест — пьяный старик против трех убийц. Но это был поступок. — Дай мне еще два дня, Скиннер, — попросил Гарм. — Я сдал заказ гробовщику. Завтра получу плату...
— Гробовщику? — Скиннер хохотнул. — Это иронично. Потому что гроб тебе понадобится сегодня.
Бандит кивнул своим подручным. — Разнесите здесь всё. Старика — на улицу, сломать пальцы. А мальчишку... — Скиннер посмотрел на Рэна, который стоял в тени. — Мальчишка крепкий. Продадим его в шахты. Хоть какая-то прибыль.
Один из подручных, толстяк с дубиной, двинулся к Гарму. Старик схватил с верстака железный прут. — Не троньте парня! — крикнул он.
Толстяк лениво отмахнулся дубиной, выбив прут из ослабевших рук кузнеца, и ударил Гарма кулаком в лицо. Гарм упал, сплевывая зубы. — Жалкое зрелище, — скривился Скиннер. — Ты был легендой, Гарм. А сдохнешь в луже собственной мочи.
Он замахнулся кистенем, чтобы нанести удар по лежачему.
— Стой.
Слово прозвучало тихо, но отчетливо. Скиннер замер. Он повернул голову. Из тени вышел Рэн. В его руке не было прута или кочерги. В его руке был черный, уродливый нож, который словно поглощал свет факелов.
Скиннер прищурился. Он был опытным бойцом. Он видел много оружия. Но такого он не видел никогда. — Что это у тебя, щенок? Игрушка?
— Уходи, — сказал Рэн. — Оставь нас.
Скиннер рассмеялся. — Ты слышал, Боров? — обратился он к толстяку. — Угольщик нам угрожает. Забери у него эту зубочистку.
Боров ухмыльнулся и шагнул к Рэну, занося дубину. — Иди сюда, малыш. Будет больно, но не долго.
Время для Рэна замедлилось. Он слышал дыхание Гарма на полу. Слышал скрип кожи на куртке бандита. Но громче всего он слышал голос ножа. Теперь это был не шепот. Это был вой. «ЖАЖДА».
Рэн не учился фехтованию. Он просто знал, куда бить. Нож подсказывал ему. Когда Боров замахнулся, Рэн не отступил. Он скользнул вперед, под руку толстяка. Движение было коротким. Тычок.
Черное лезвие вошло в живот бандита так легко, словно плоти не существовало. Кольчуга? Кожа? Нож прошел сквозь них, как сквозь дым.
Боров замер. Его глаза расширились. Он не закричал. Рэн почувствовал, как нож в его руке дернулся. Он не просто резал. Он пил. Что-то холодное, тягучее потекло из тела бандита через клинок прямо в руку Рэна, а оттуда — в его грудь. Это была не кровь. Это была жизнь.
Толстяк посерел на глазах. Он рухнул на колени, высохший, словно из него выкачали воздух.
Рэн выдернул нож. Лезвие светилось ярче. Теперь фиолетовое сияние было видно отчетливо.
Скиннер перестал улыбаться. Он попятился. — Магия... — прошипел он. — Ты чернокнижник!
— Я кузнец, — ответил Рэн. Его голос изменился. В нем появилась сталь. — И я только что закончил закалку.
Гарм поднял голову с пола. Он смотрел на Рэна с ужасом. Он видел то, что не видели бандиты. За спиной мальчика, в дыму кузницы, на долю секунды возник призрачный силуэт. Тень воина в рогатом шлеме. Душа, которую нож вырвал из пустоты.
— Убейте его! — заорал Скиннер, теряя самообладание. — Валите урода!
Двое оставшихся бандитов обнажили мечи. Рэн перехватил нож поудобнее. Он чувствовал силу Борова. Чужая, грязная, примитивная сила вливалась в его мышцы. Он никогда не был так силен.
— Подойдите, — сказал Рэн. — Мне нужно больше материала.
Глава 4: Пепел и Чернила
В кузнице пахло озоном, как перед грозой. Этот запах исходил не от неба, а от черного ножа в руке Рэна. Скиннер, главарь отряда коллекторов, больше не улыбался. Он перехватил кистень поудобнее, и в его глазах Рэн увидел не страх, а холодный расчет. Скиннер был профессионалом. Он видел магию раньше и знал: тот, кто владеет силой, часто бывает неосторожен.
— Боров был идиотом, — спокойно произнес Скиннер, перешагивая через иссохшее тело своего подручного. — Он думал, что размер имеет значение. Но в нашем деле, парень, важно только то, кто ударит последним. Крыса! Заходи слева!
Третий бандит, прозванный Крысой за острый нос и привычку бить в спину, метнулся в тень за верстак. Рэн дернулся, чтобы перехватить его, но Скиннер тут же атаковал. Кистень — тяжелый шипастый шар на цепи — свистнул в воздухе. Рэн не успел бы уклониться. Он был угольщиком, а не воином.
Но Нож успел. Рука Рэна дернулась сама, ведомая чужой волей. Клинок встретил цепь в воздухе. Лязг. Черная сталь не перерубила цепь. Она прилипла к ней. Рэн почувствовал рывок. Сила, выпитая из Борова, хлынула в его мышцы. Он рванул нож на себя с нечеловеческой мощью. Скиннер, не ожидавший такой силы от тощего подростка, полетел вперед, теряя равновесие.