– Это не беда. – Слова Бела вернули меня в реальность. И я сначала не поняла, что он имел в виду. Мое разбитое сердце?
– У меня случайно оказалось платье твоего размера и пара превосходных туфель. Идем!
Как-то не верилось в эту случайность. Вряд ли ко всем своим сверхъестественным талантам Дьявол имел еще возможность видеть будущее. Но я спросила его об этом на всякий случай. Он засмеялся глухим приятным смехом.
– Было бы неплохо, но, к сожалению, нет, будущее я не вижу.
Больше ничего он не сказал. Мы прошли в смежную комнату. Она была такой же огромной, как и предыдущая, но с одним очень важным составляющим. Кроватью. Огроменной кроватью с темно-фиолетовым покрывалом и таким же балдахином. Такая резная кровать была явно достопримечательностью не только комнаты, но и всего дома. Ее изголовье высечено из кого-то черного блестящего камня в виде двух ангелов на колеснице. Как-то странно. Но я не стала ни о чем спрашивать. Смутило, что Белиал привел меня в свою спальню. Но мы не остановились здесь (фуф, хвала ангелам!), а проследовали в еще одну дверь. Комната меньше, но все равно большая, и это была гардеробная. Вау! Я еще никогда не видела города из рядов вешалок с одеждой и шкафов с обувью.
– Я думаю, оно будет великолепно сидеть на тебе. – Бел указал на маленькое черное платье, что лежало на белой кушетке напротив огромного зеркала. – Приводи себе в порядок. Я подойду позже.
И все. Бел скрылся в лабиринте одежды. Я так ничего и не сказала в благодарность. Просто была несколько удивлена всем происходящим. Несколько минут понабилось, чтобы окунуться в приятную ткань платья. Оно оказалось не таким коротким, как я вначале подумала, доставало практически до колен. Широкие бретели покоились почти на сгибе плеч, открывая ключицу и немного моей пышной грудь. Глубина декольте меня вполне устроила. Я ожидала, что Белиал захочет меня нарядить во что-то более откровенное. Но это платье было просто великолепно! На комоде обнаружила все необходимое, чтобы привести лицо в порядок, и даже не удивилась, обнаружив тушь и прочее в гардеробной Белиала. Только вот волосы были абсолютно не презентабельны. Я стояла и скептически смотрела на себя в зеркало, интенсивно шевеля извилинами, думая, что мне сделать с сосульками из волос.
– Ты выглядишь восхитительно!
Я вздрогнула, обернувшись к Белу. Мужчина приблизился с черным пиджаком в руке и развязанным галстуком на шее. Я замялась.
– Спасибо, только вот я не уверена, что мои волосы выглядят так же. – Ох, я не верю, что говорю с Дьяволом о своих волосах. Боже!
Белиал щелкнул пальцем, и вмиг вокруг моей головы поднялся легкий ветерок. Через секунду я почувствовала непривычную тяжесть на голове. В зеркале увидела идеальные локоны, шикарно спадающие на оголенные плечи.
– Вау! Я тоже так хочу уметь делать!
Послышался тихий смех. Бел бесшумно подошел ко мне и прикоснулся горячими пальцами к моему подбородку. Осторожным движение он повернул мое лицо к себе и приподнял подбородок, чтобы мои глаза оказались напротив его фантастических глаз.
– Ты такая красивая, princeps, – шепотом проговорил Белиал.
Его лицо было слишком близко. Он однозначно вторгся в мое личное пространство. Я чувствовала его обжигающее дыхание, и сияющие янтарем глаза будоражили сознание.
– Он такой идиот, amicus meus. Слепой глупец.
Я не знала, что ему ответить, да и вообще не очень-то понимала, о чем Белиал говорил. Он осторожно отпустил меня и повернулся к зеркалу, откинув пиджак на кушетку. Я слегка растерялась. Но Белиал продолжил говорить своим обычным голосом:
– Маркус был влюблен однажды.
– Что? – Да, теперь я растерялась полностью, глядя в отражение зеркала, как мужчина завязывал себе галстук.
– Та девушка была египтянкой, по-моему, в услужении у Клеопатры.
– У той самой Клеопатры?
– Детка, тебе бы пора свыкнуться с мыслью, что Маркус живет очень давно, как и с тем, что он через многое прошел. Но да, Клеопатра та самая, царица Египта, о которой вам рассказывают в вашей земной школе. Так вот. Маркус любил ту девушку, как и она его. Это было всего раз в его жизни. – Ого, я этого не знала. Я прикусила губу. Мне было больно слушать о нем, но настолько же сильно играло мое фирменное любопытство. – Но у них был всего год. Год обычной земной жизни.