Ольфред допил вино и пробормотал: — выжить любой ценой.
18. Некромант.
После ночной службы в церкви, Лёнчик направился в тюрьму. Там, в одном из казематов, томился выживший душегуб из банды «Дети песка». На его счет у некроманта были кое–какие планы. Как показывала практика: разного рода криминальные элементы обладали нужным складом ума и необходимыми навыками для выполнения разного рода заданий.
Лёнчик надеялся, что душегуба под видом купца, получится заслать в Барлийский орден. Успех этой затеи во многом облегчил бы жизнь некроманта.
Войдя в тёмный каземат, Лёнчик поместил факел в приколоченную к стене подставку и осмотрелся. Заключенный сидел на куче соломы, в дальнем углу.
— Помнишь меня? — нарочито грозно, произнёс некромант.
— Пришли лично отвести меня на эшафот? — огрызнулся душегуб.
— Как тебя зовут?
— Ульрэх.
— На что ты готов, Ульрэх, дабы избежать прогулки до эшафота?
Заключенный испуганно взглянул на Лёнчика, и тяжело сглотнув, выдавил: — вы хотите мою душу?
— И да, и нет, — продолжал ходить вокруг, да около некромант.
— Говорят: смерть лучше, чем вечность быть рабом некроманта.
— Я здесь в первую очередь, как первый министр, а уж после некромант. Как первый министр, я предлагаю тебе выбор: смерть или служба короне.
— Короне? — удивился душегуб.
— Короне, только в моем лице.
— В чем же будет заключаться моя служба?
— Я буду поручать тебе задания, различной сложности и важности.
Вдруг кто–то чихнул. Звук шел из угла, напротив душегуба. Лёнчик видел в темноте, так же как и при свете дня, но сидящего у стены сатира, заметил только сейчас.
— Ты кто? — сурово обратился к нему некромант.
— К-клим, ва–вашбродь, — заикаясь, ответил сокамерник душегуба.
— За что, тебя посадили в каземат?
— Я х-хотел в г-город по–по–пасть, по–по…
— После заката?
Сатир кивнул.
— Ты всегда заикаешься или только сейчас?
— Щ–щ–ас…, — он нервно сглотнул.
— Тебе страшно? — по–прежнему сурово, произнёс Лёнчик. Сокамерник душегуба закивал.
— А на что ты готов, Клим, дабы избежать смерти?
— На всё, вашбродь, только пощадите.
— Клянись своей душой, служить мне верой и правдой.
— Клянусь.
Некромант протянул руку. Сатир послушно подошел и поцеловал кольцо на костлявой руке Лёнчика.
— Ну, а что же решил ты, Ульрэх?
— Клянусь, — ответил он, поднимаясь. Душегуб последовал примеру Клима и поцеловал кольцо некроманта.
После этого разговора, Лёнчик велел Эгиоху заняться подготовкой шпионов: отмыть, побрить, подстричь и одеть. Ульрэха как купца, а Клима как его слугу.
19. Клим.
Сатир Климентий Однорог, родился и прожил все свои тридцать шесть лет, в деревушке Делехор, к западу от Хора. Это было поселение земледельцев и скотоводов, населенное в основном сатирами, фавнами и людьми.
Семья Клима владела тремя яблоневыми плантациями и отарой овец. Для Делехора и окрестных деревень Однороги считались зажиточными. Да и торговля у них год от года шла всё лучше. Отец иногда рассказывал, что получил в наследство жалкие угодия и несколько паршивых овец. Но не смотря на это, ему удалось приумножить семейное достояние.
В отличии от родителей, старшего брата и сестры, Клима не интересовали яблоки и овцы. По правде сказать: его вообще ничего не интересовало кроме кабаков, пьянок, азартных игр и шлюх. Хотя, стоит отметить: в этом направлении Клим, как истинный Однорог, добился определенных успехов. Среди продажных женщин сатир пользовался популярностью за свою доброту и щедрость. Окрестные алкаши любили его, потому что Клим после каждой победы в кости или карты угощал всех собравшихся. А вот азартные жители Делехора и окрестностей, Клима не жаловали. Сатир крайне редко проигрывал. Будь то кости или карточный «Жлоб», Клим в девяти случаях из десяти, в буквальном смысле раздевал соперников. Поэтому, к тридцати шести годам, Климентий оказался в печальном положении: никто в округе не хотел против него играть.
Вскоре, сатир стал хиреть. Шлюхи и вино не приносили ему той радости, которую Клим испытывал во время победы в «Жлоба» или кости. Тогда он предпринял попытку завлечь игроков щедрыми ставками. Но это привлекло только грабителей.
Понимая, что в Делехоре делать больше нечего. Климентий покинул отчий дом. Взяв с собой всё самое необходимое, он отправился в ближайший крупный город, Хор.
Отец рассказывал: Хор не меньше столицы, а его порт и гавань, куда больше чем в Даре. Но он не рассказывал про вонь, шум и толпы горожан снующих по узким улочкам.