— Потрясающе Летта, — улыбаясь, сказал Ольфред. — Ты вырастишь великой воительницей.
— Из глупых девчонок не вырастают великие воительницы, — возразил Роланд. Он очень сильно переживал разлуку с матерью. Стал ворчливым и раздражительным. Постоянно шпынял сестру, грубил отцу и бил слуг.
Каждый раз, смотря на страдания сына, Ольфреду казалось, что он ненавидит некроманта по–новому. Король приходил в покои детей каждый день, и каждый день чувство ненависти к первому министру отличалось от предыдущего.
Видя муки Роланда, Ольфред буквально обретал новый смысл жизни, месть некроманту.
После визита к детям, король направился к себе в кабинет, чтобы выпить бокал вина. Это помогало ему сосредоточиться. Впереди забрезжил огонек надежды, и он должен был приложить максимум усилий, чтобы обернуть ситуацию в свою сторону.
Взвесив все плюсы и минусы, Ольфред решил занять выжидательную позицию, пока не станет ясно кто победит. Тогда и начать действовать. В замке на стороне короля было не меньше сотни солдат, под предводительством сэра Крэда. Король отчетливо помнил, как некромант сражался с гвардейцами, и как те, его чуть не убили.
«Если первый министр выйдет с триумфом из этого сражения, он наверняка будет истощен и уязвим. Вот тогда я и нанесу ему удар возмездия. Если победят колдуны, что ж, думаю, орден изжил себя и его существование в любом случае нужно прекращать. В королевстве не должно быть никого выше или равного королю».
26. Некромант.
— О, Всемогущий Паррифас, — подняв руки к каменному изваянию, произнесла ведьма–настоятельница. — Молим тебя, снизошли благодать свою на кротких рабов твоих. Воздай каждому по заслугам.
— Воздай, воздай, воздай, — повторили за ней все собравшиеся.
Народу в церкви собралось необычно много.
Лёнчик стоял в толпе паррифаситов и в очередной раз продумывал оборону города. Обычно он не посещал утренние службы в церкви. Эта стала исключением, потому что должна была поднять боевой дух защитников города. А какой боевой дух без предводителя?
За то время, которое у них было для подготовки обороны города, некромант и его помощники проделали огромную работу. Заминировали главные ворота остатками фрадосского масла, которое хранилось у Тобиаса.
Больше всего, Лёнчик боялся возможности волшебников переместиться в любую точку города. Но Дедал успокоил его, сказав: «Маги очень высокомеры. Они предпочитают всю грязную работу сваливать не пехоту».
— Но ведь так, было бы куда логичнее и проще, — искренне удивился некромант. — Перекинул армию за стены города и все, победа.
— Вы никогда не слышали поговорку: лучше переспать с прокажененым, чем иметь дело с барлийским волшебником? Эти спесивые ублюдки больше всего ценят знатное происхождение. Любой простолюдин, будь то человек, гном или минотавр, для них презренное мясо. Во времена семилетней войны, мне приходилось сражаться с ними бок обок. Существ гаже мне встречать не приходилось.
Если Дедал прав и маги отправят на взятие главных ворот пехоту то, взорвав мину из фрадосского масла, они нанесут барлийцам ощутимый урон. Но были еще западные и восточные ворота, а мина только одна.
Эгиох предложил разместить големов в равноудаленном от всех трех ворот месте, на городской площади.
— В случае необходимости, если что–то пойдет не так, отсюда они успеют подойти на помощь к любым воротам, — пояснил минотавр.
Все осложнялось тем, что нельзя было уходить в глухую оборону. Дедал полагал, если пехоте не удастся проникнуть за стены города, вот тогда волшебники начнут перемещать солдат в Дар при помощи магии. Поэтому пехоту нужно было пропустить и перебить.
— Думаю, так и сделаем, — кивнул некромант.
Тем временем, к ведьме–настоятельнице вышли шесть ведьм–прислужниц и они вместе стала петь.
«Так, ну вроде бы все сделано по уму», — подумал Лёнчик. Ему очень не хотелось обратно в ад, а в случае поражения, барлийские маги вряд ли сохранят ему жизнь. Они же пришли именно за ним.
Через толпу прихожан, к нему протиснулся Эгиох и прошептал: «Барлийцы занимают позиции для атаки».
Некромант и Дедал, восседая на породистых скакунах, стояли во главе пяти сотен големов, ровные шеренги которых были построены на городской площади. Лёнчик велел гарнизону не рисковать, вести обстрел вражеской армии из луков и арбалетов. Как только барлийские солдаты начнут прорываться за городские стены, дать ему сигнал и отступить к площади.