— Так поступают только подлецы.
— Как? Спасают жизнь, когда тебя прибивает к берегу?
— В целом, наше положение стало заметно лучше.
— Лучше? — усмехнулся Лортис, — Ан–Йэлень славится медью, золотом, мрамором и галерами. Как думаешь, сколько ты протянешь в рудниках или на галере?
— Но нас могут купить для чего–то другого.
— Нас? Ты надеешься остаться вместе? Я не думал, что ты такой наивный.
— В защиту Клима, могу сказать: раньше я тоже думал, что он наивный олух, — сказал Ульрэх, — но за проведенное вместе с ним время, я на собственной шкуре ощутил, какой он везучий гад. Так что дружище, — повернулся он к сатиру, — моли свою Богиню, нам вскоре понадобится всё твоё везение.
Как Дункан и говорил, на закате второго дня, корабль бросил якорь в бухте Ан–Йэленя. Команда поспешила сойти на берег, оставив на борту лишь несколько матросов.
— Слышите? — прошептал Клим. — Судно опустело.
— И что? — буркнул Лортис.
— Нужно попытаться сбежать.
— Было бы не плохо, — усмехнулся Ульрэх, и подергав закрытую дверь клетки, добавил: — только вот решетки мешают.
— Не поднимай суету, пока дверь не откроют, нам не покинуть трюм, — проворчал Лортис.
— Нельзя, нельзя сдаваться, Богиня не любит тех, кто сложил лапки и плывет по течению. Мы должны что–то предпринять.
— Ты же знаешь, я всегда рад. Но как нам открыть клетку? — развел руками Ульрэх.
— Проклятая клетка! — воскликнул Клим и пнул её копытом. По трюму прокатился металлический звон.
— Прекрати курочить мою клетку, — строго произнёс Дункан, спускаясь в трюм. Он подошел к пленникам, и пристально смотря в глаза сатира, спросил: — что ты там говорил о богатстве?
— Моих денег хватит, чтобы ты и твоя команда прожили остаток своих дней словно цари, — повторил Клим.
Минотавр просунул между прутьев лист бумаги.
— Что это? — вертя в руках чистый лист, спросил сатир.
— Пиши расписку, — пояснил Дункан, протягивая ему перо и баночку с чернилами.
— Расписку?
— Ты же знаешь, как пишут долговые расписки? А твои товарищи поставят подписи как свидетели.
Конец огрызка 43 из 60 глав и эпилога.